Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: фрейды фриды (список заголовков)
14:56 

Сон про Машу Гессен

To the Lighthouse


Мы почему-то живем в США (как минимум, я и Н.М.) и учимся в тамошней школе. Приходим однажды на занятия и узнаем, что математику (привет тебе, Tosza!) будет вести Маша Гессен. Поначалу я удивляюсь, почему это у нас математику преподает журналист, но потом вспоминаю, какая Маша замечательная, и успокаиваюсь. В школьную аудиторию по-творчески неправильной планировки через эркеры бьет солнечный свет, за окнами бушует весна, наточенные карандаши на партах, все улыбаются.
Звенит звонок, одна из наших с Н.М. одноклассниц спрашивает что-то у Маши, и тут случается страшное. Рассудительная, вежливая, профессиональная Маша подбегает к девочке, сметает все книжки-тетрадки с парты и брызжа слюной покрывает несчастную матюками, которых свет не видывал. Страшное зрелище: выпученные глаза, красное лицо, жилы на шее... И так с каждым, кто хоть как-то задевает Машу. Пока я не замечаю, что Гессен с тщательно скрываемым удовлетворением "сдает позиции", как только ученик начинает ей противостоять. Такой вот педагогический сон.

@темы: Фрейды Фриды, во мне, кофе ночером

17:31 

ЖЖ Линор

To the Lighthouse
- Очень Вы, милая, доверчивы, - говорит Гаврилов. - А между тем "все люди хорошие" - неправда. Более того, - про 90% неиспользованного мозга - неправда. Про страуса и песок - неправда. И даже про то, что каждый раз, когда кто-нибудь мастурбирует, Бог убивает котенка, - неправда.
- А зачем же я тогда мастурбирую? - спрашивает Агата упавшим голосом.
Отсюда...

@темы: щастье, Фрейды Фриды

17:51 

Во сне я горько плакал

To the Lighthouse
Есть такой рассказ у Юрия Казакова, говорят хороший, не читал. До недавнего времени не мог понять, как во сне можно горько плакать. Сегодня понял. Эх, не доводят до добра дневные сны.
Сюжет сна такой: Беларусь оккупирована, причем неизвестно, кем. В самом начале приходится прятаться в минском метро, причем не в тоннелях, а в поездах, потому что на станциях тоже враги. Поезд ведет какой-то парень со знакомым лицом. Он еще плохо умеет тормозить, поэтому вагон останавливается наполовину в тоннеле, наполовину у платформы. Никита и я забегаем в открытые двери вагона, едем в темноте. В вагоне еще несколько человек, из которых четко помню только двух школьниц в светлых ситцевых платьицах. Когда поезд приезжает на станцию «Октябрьская», парень-машинист открывает двери: на станции пока безопасно. Поскальзываясь, мы выбегаем из вагона и бежим к эскалатору. Я не успеваю за Никитой: хватаю за руку одну из девочек, которая начала плакать на платформе, спрашиваю, как ее зовут, говорю ей, мол, держись, не отставай, все будет хорошо, найдем мы твою маму. Дальше во сне небольшой временной провал.
Эпизод второй: Беларусь все еще оккупирована, но ситуация уже стабилизировалась, все к ней привыкли. В солнечный день (как сегодня) мы с Никитой выходим из метро на станции «Площадь Ленина» и видим, что оккупационные власти разбирают наш родной университет, а по развалинам какая-то бодрая продажная истфаковка-аспирантка водит экскурсии, рассказывает прохожим про какие-то короны, которые нашли при разборке здания. Короны лежат на пыльном тротуаре. После экскурсии нужно подписать бумажку, которую можно потом забрать на память. Никита о чем-то спорит с продажной истфаковкой и отказывается подписывать. На его словах «Я гражданин уникального государства» что-то толкает меня обернуться, и я вижу, как за нашими спинами огромный металлический груз на кране начинает ломать костел Сымона и Алены. Тут я начинаю плакать. Меня душит, сводит диафрагму, невозможно становится вздохнуть, но слезы не идут из меня. В скрюченном состоянии падаю на асфальт и бьюсь в истерике. Провал.
Эпизод третий: победа. На улице вечер. Небо ясное. Я курю и за спиной рюкзак. Подхожу к дому на Авакяна 30-3, возле которого растут ясени. Листьев на них особо нет, но крылатки есть, из чего можно сделать вывод, что на улице весна. Звоню в квартиру. Открывает Ада Львовна. Кричит вглубь куда-то, в комнаты. Выбегает Никита, тоже кричит, мол, дурак, дурак, мы так тебя искали. Все обнимаются и плачут. Тут слезы так и катятся.
И когда проснулся, понял, что текут на самом деле. Так что читайте Юрия Казакова. И я прочту.

@темы: Фрейды Фриды, нервишечки, сумерки

17:50 

Ночь одной женщины

To the Lighthouse


Тихо сёрбнув вечернего кофэ,
Анна Павловна моет посуду.
Пенорадугогубкой счищает
С белой чашки помадослед.

А потом почитает газетку.
Сына спящего в лоб поцелует.
Аккуратно развесит халатик.
С головою – в кусаючий плед.

Вспомнит вдруг, что морду не смыла,
Под кроватию тапки искать.
Тихо в ванну иттить по холодному,
Размалёваны очи смывать.

Вот, уже чистоликая, снова на ложе
Укрывает свой корпус теплом.
Минут пять еще мозг калькулирует,
А потом наряжается сном.

Анне Павловне снится хорошее.
К ней приходят сады голубы,
Босогривые рыжие лошади,
В синих блюдечках снег-твороги.

Анне Павловне коротко грезится,
Что проснется совсем не она,
Что Она – всего неба Медведица,
Что Она всего поля Трава.

В предпоследние семь минут утренних
Анне Павловне видится Сон:
Что она – вдруг сама Анна Павлова
И в Париже идет на поклон.

Матюкнувшись от звука будильника,
Героиня продрала глаза,
И пошла на работу рутинную –
В «Жигулях» починять тормоза.

@музыка: Кустурица и некурящий оркестр

@темы: solo, Фрейды Фриды, фальшиво, но неритмично

13:52 

Сон

To the Lighthouse
Сегодня снова снилось просторное метро, уже надземное. Ехал в нем по Проспекту с ощущением, что я в Минске первый день. На остановке у "Цэнтральнай кнiгарнi" меня встретила бабушка, дала два пирога, подарила коричневую шубу и меховую шапку, а потом куда-то пропала. С сожалением отметив, что шапка и громадная шуба почему-то женские, я зашел в книжный магазин, запихал пироги и шубу в какой-то угол, и, опасаясь, как бы все это ненароком не сперли, пошел выбирать книги. Навыбирал себе 7 штук, среди которых точно была Петрушевская (прямо на обрезе тома было написано: ЛЮДМИЛА ПЕТРУШЕВСКАЯ), и проснулся. Доктор, ау!

@музыка: Народная - Конь гулял на воле

@темы: Фрейды Фриды, утро туманное, чучух-чучух

23:03 

Послеполуденный отдых Фавна

To the Lighthouse
Сон. В начале я бегу по заснеженному полю к далекому березовому лесу, за который садится солнце, и отовсюду слышу голос: «Вы же понимаете, что и Гёте, и Шиллер, и Пушкин – явления совершенно демонические?». Останавливаюсь, оборачиваюсь. Со странным ощущением (то ли голос принадлежал Пушкину, то ли я сам во сне был Пушкиным) переношусь в другую плоскость реальности сна. Здесь главные герои – Баба-Яга, Алёнушка и Иванушка. Все как в сказке «Гуси-лебеди» (вместо гусей – Баба-Яга), то есть колдунья похищает детей и держит их у себя. Роль Бабы-Яги мое сознание отвело Елене Николаевне Руденко – профессору кафедры теоретического и славянского языкознаня БГУ – женщине, против которой я ничего не имею и которой кое-где даже восхищаюсь. В реальности будучи славистом, во сне Баба-Яга заводит с Иванушкой оживленный спор о ценности своей научной деятельности, который неуловимо и незаметно перетекает из филологической в историческую плоскость. В конце сна Баба-Яга с неимоверным апломбом заявляет, что преподает церковнославянский язык в Оксфорде, на что Иванушка ей говорит, что подходы к периодизации истории необходимо пересматривать и роль средневековья крайне недооценена современными учеными, да и вообще нельзя называть одним именем период времени в 1000 лет. Баба-Яга смущенно соглашается. Конец сна.
Пипец, господа.
Я раньше подозревал, что сон строится из бессознательного и осознаваемого, но вот что осознаваемое приходит из прошлого, настоящего и будущего, понял, встав с постели сегодня. Итак, прошлое: посмотренная утром церемония интронизация патриарха Кирилла внесла в сон фразу о демоническом начале несчастных поэтов, а образ Бабы-Яги впечатался в мозг во время лекций по общему языкознанию. Настоящее: спал рядом с мамой, которая смотрела по ноутбуку сериал про какую-то девочку. Девочкин голос во сне унаследовала Алёнушка. Будущее: проснувшись, включил телевизор и увидел сцену дуэли Пушкина (его играл Безруков), снятую на заснеженном поле.
Вот так.

@темы: Фрейды Фриды, утро туманное

21:22 

Впервые меня рассмешил баш

To the Lighthouse
wizard on duty : до нового года мы не потрахаемся
yyyy : Фу, как грубо
wizard on duty : ой
wizard on duty : сорри
wizard on duty : до дня, когда шумный декабрь сменяет похмельный январь мой нефритовый стержень не потревожит твою пещеру наслаждений

@темы: Фрейды Фриды, тихий ужас, щастье

22:08 

Пансионат для солнечных саламандр

To the Lighthouse
Долго думал, из чего родился этот сон. Мама сна, по видимому, стихотворение Дмитрия Воденникова «Черновик» (эх, замусолю когда-нибудь его вконец). Там есть такие строчки:

Сколько счастья вокруг, сколько сильных людей и зверей! —
... вот приходит Антон Очиров, вот стрекочет Кирилл Медведев,
а вот человек (пригревшийся на раскаленном камне), несколько лет нёсший возле меня свою добровольную гауптвахту,
с переломанной в детстве спиной, сам похожий на солнечную саламандру,
на моё неизменное: «бедный мой мальчик»,
отвечавший —
«нет, я счастливый»...


Оплодотворенное мистической идеей о живом доме-плене, неизвестно откуда всплывшей в моем мозгу, стихотворение показало мне такой сон:
Где-то в тихом заброшенном месте на растрескавшемся асфальте стоит дом. Он больше всего напоминает детский сад, только в нем уж лет как двадцать нет детей, окна разбиты, кирпич крошится, цемент высыпается из швов. На карнизах прорастают березки: лес медленно поглощает здание. Березки появляются неизвестно откуда, потому что везде кругом растут акации и трава сплошь усеяна сухими стручками. Небо над зданием всегда серое, там всегда утро, ощущается присутствие какого-то водоема, которого не видно из-за деревьев. Это место существует на самом деле, только дома там нет.
Этот дом – пансионат для проживших жизнь целиком еще в юности. Их привозят в и оставляют здесь навсегда, потому что среди людей им не интересно. Еще почему-то им нельзя здесь умереть. Измученные и покалеченные, они живут для чего-то. Скорее всего, пытаются уйти из дома и из мира одновременно, но дом их не пускает. Сбегая из дома вечером, утром они снова к нему приходят. Дом умеет путать дороги.
На моих глазах девушка привозит сюда на инвалидной коляске юношу. Он в байковом халате и больничных тапках. У него вместо ноги – протез. Под халатом – тугой ортопедический корсет. Голоса юноши почти не слышно. Его кожа шелушится, глаза слезятся, он не может ходить. Ногти длинные и неухоженные, волосы давно не мыли, он пахнет пылью и затхлостью. Говорит девушке: «Привози мне потом, пожалуйста, протезы, этот когда-нибудь износится. А может (улыбается) и до вставных челюстей дойдет». Красивее этого юноши я не встречал.
Он остается в доме среди пансионеров, никогда не разговаривающих друг с другом. Вскоре замечает, что окон на втором этаже в доме нет. Вместо них – стеклянные двери, за которыми - бесконечный балкон, опоясывающий весь дом. На балконе нет перил, так что можно легко упасть и разбиться. Юноша понимает, что его цель теперь – найти ту дверь, за которой балкон-кольцо начинается. Только из этой двери он сможет выйти из дома навсегда.

@темы: Фрейды Фриды, утро туманное

К маяку

главная