• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: кофе ночером (список заголовков)
21:51 

Посмотрел "Spellbound" Хичкока))

To the Lighthouse
01:14 

To the Lighthouse
Сижу я здесь в Минске за компом. А этот кто-то сидит в Колорадо за компом. И нас РЕАЛЬНО только двое. И оба не можем скачать фильм, потому что какой-то китайский синефил соскочил с раздачи. Скоро буду брать штурмом самолеты с фестивальными копиями((

@темы: кофе ночером, тихий ужас

00:14 

Вы не знаете, что бы это значило?

To the Lighthouse
14:56 

Сон про Машу Гессен

To the Lighthouse


Мы почему-то живем в США (как минимум, я и Н.М.) и учимся в тамошней школе. Приходим однажды на занятия и узнаем, что математику (привет тебе, Tosza!) будет вести Маша Гессен. Поначалу я удивляюсь, почему это у нас математику преподает журналист, но потом вспоминаю, какая Маша замечательная, и успокаиваюсь. В школьную аудиторию по-творчески неправильной планировки через эркеры бьет солнечный свет, за окнами бушует весна, наточенные карандаши на партах, все улыбаются.
Звенит звонок, одна из наших с Н.М. одноклассниц спрашивает что-то у Маши, и тут случается страшное. Рассудительная, вежливая, профессиональная Маша подбегает к девочке, сметает все книжки-тетрадки с парты и брызжа слюной покрывает несчастную матюками, которых свет не видывал. Страшное зрелище: выпученные глаза, красное лицо, жилы на шее... И так с каждым, кто хоть как-то задевает Машу. Пока я не замечаю, что Гессен с тщательно скрываемым удовлетворением "сдает позиции", как только ученик начинает ей противостоять. Такой вот педагогический сон.

@темы: Фрейды Фриды, во мне, кофе ночером

02:34 

Фирменные слова и выражения

To the Lighthouse
Все они принадлежат Н.М.

А-гаа-а
Динамичное равновесие
Офигинительно
Ощущенческое
Пронзительно
Точка сборки
Феерия/Феерично
Чао, пока-пока!
If you wanna save some money, fuck yourself and be so funny.


И это далеко не все

@темы: кофе ночером, solo

23:22 

Талисман Сочи-2014

To the Lighthouse
Зайка – самая активная жительница зимнего леса. Ее друзья всегда удивляются – и как она все успевает!? Ведь Зайка не только успевает учиться в Лесной Академии на «отлично», помогать маме в семейном ресторанчике «Лесная запруда», но и участвовать в различных спортивных соревнованиях. Зайка уверяет своих друзей, что у нее нет никакого секрета: просто она очень любит спорт. А еще она любит петь и танцевать.

Мама родная! Это официальный текст! Спасайтесь! Брежнев ожил, октябрята-зомби выходят на ночные улицы. И "пурга заметает наши тюбетейки"...

@темы: тихий ужас, кофе ночером

22:15 

Оксана Безлепкина про 21 февраля на журфаке

To the Lighthouse


Хорошая фотография, по-моему

Больше - здесь

@темы: кофе ночером, утро туманное

20:13 

To the Lighthouse
Рассказики победителей напечатали в Снобе) с предисловием Сергея Николаевича:

Этот конкурс мы затеяли между прочих дел и без особых надежд. Вдруг и вправду кто-нибудь захочет написать о своем отце? Опять же будет повод еще раз вернуться к теме нашего декабрьского номера. Пришло 280 с чем-то писем. Причем это были не просто коротенькие интернетовские тексты, набитые кое-как. В большинстве из них присутствовал ток настоящей прозы. Люди знали, о чем писали и для кого. Это какой-то новый жанр, которому пока нет названия, но за ним будущее: сгусток сильных эмоций, простые слова, бьющие прямо в цель, короткий формат, но в нем закодировано столько всего. И запах сигарет «Космос», и крики чаек над Невой, и забытая книжка стихов, пылящаяся где-то, и память, и страх, и обида, и любовь… «И вот уже восемь лет у меня к папе нет ничего, кроме любви». Мы выбрали семь текстов, самых сильных, самых правдивых, самых рвущих душу. С самого начала мы не знали имен их авторов, но многое нам стало понятно про их прошлое, про их отцов и про всю нашу жизнь. Прочитайте их, пожалуйста. По-моему, это самое интересное, что получилось у нас в блоге «Литература» за прошедший год. И спасибо всем!

Теперь лажу по сайту - прислали логин и пароль.
Советую перейти по ссылке в начале записи и обратить внимание на рассказик ЖЖ юзера z_h_a_r_a. Я бы подарил iPad ей.

@темы: кофе ночером, solo

21:05 

Горелики

To the Lighthouse
Этот рассказик победил в литературном конкурсе журнала "Сноб". Теперь у меня есть годовая подписка)

Мой папа не любил Ленинград. От мерзкой погоды у него всегда гнили зубы. Поэтому когда СССР перестал существовать, мы перехали в тихий и родной белорусский городок, где живем и сейчас.
Мама Ленинград обожала. Она приехала туда после восьмого класса поступать в полиграфический техникум. Сначала ходила по улицам и плакала, скучала по дому, читала под одеялом про Белого Бима и снова плакала. Но потом привыкла, полюбила непогоду и радовалась, что может привозить домой торт "Северный" и водить по-выходному родителей на "Любовь и голуби" в кинотеатр, а потом провожать на вокзал.
А папа про этот город почти не говорит. Я знаю только, что он работал там машинистом, и однажды, когда он остановил тепловоз в каком-то пригородном тупике и решил отобедать жареным минтаем, налетели чайки и прямо из рук все склевали.
Папа вообще редко говорит про себя. Даже рабочий график у него для этого подходит: день-ночь-два дня дома. В основном он с поездами или спит. Один.
Маму это печалит, но она почти привыкла: когда ты родился на Украине, учился чистописанию в Венгрии, на танцы впервые пошел в БССР, сознательную молодость провел в Ленинграде, а собственного ребенка вырастил в Беларуси, трудно не научиться привыкать.
В детстве, когда меня купали, я очень боялся что маленький обмылочек, который выскользнул из родительских рук и завертелся в сливном отверстии, утонет. Я всегда спасал его. Сейчас привык этого не делать.
Но недавно папа нажарил целую тарелку гренков. Смотрю - а он ест почему-то только подгоревшие. "А мне их, гореликов, жалко" - говорит.
Вот и получается, что от мамы - любовь к Ленинграду, которого уже нет, а от папы - эта вот кротость. Ешьте, чайки, что хотите, а горелики - мои.

@темы: во мне, кофе ночером, онтологические замечательности, щастье

22:04 

Доступ к записи ограничен

To the Lighthouse
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:17 

Ура! Дуня Смирнова снимает новый фильм с Ксенией Раппопорт!

To the Lighthouse

@музыка: Арефьева - Авиатор

@темы: solo, кофе ночером

23:50 

"Я же была хорошая, - умоляюще сказала она, - правда, хорошая?"

To the Lighthouse
В последние дни повторяю про себя, как мантру: "Придурочные паровозы не обязательно умирают от инфаркта, некоторые курят с трех до восьмидесяти"... Не мой случай, видимо. Позавчера чуть не помер в автобусе от нехватки воздуха. Мужик, над которым я навис, теряя сознание, подскочил, и дальше ехал стоя, глядя, как я, молодой и наглый, сел и истерично заобмахивался Иличевским. Его "Ай-Петри" я так и не раскрыл, потому что наконец-то напал на вполне себе симпатичное издание "Девяти рассказов" Сэлинджера в переводах Норы Галь, Митиной, Таска и Риты Ковалевой. В который раз восхищаюсь гениальности дзэнского дедушки. (Скоро, кстати, будет девять месяцев, как он ушел). "Лапа-растяпа" - это же прелесть что такое, прочтите обязательно. Если кому интересен Сэлинджер по-русски, не советую читать переводы Максима Немцова, вышедшие в 2008 году: там Сэлинджером и не пахнет.
Уважаемые ПЧ, вот что мне интересно: как у кого сложились отношения с этим писателем и его романом "Над пропастью во ржи"? Буду признателен, если вы снабдите комменты деталями: когда впервые прочитали, как пошло, что вам говорили про книжку и т. п. Жду.
З.Ы. А ну его, пойду курну. У меня еще про Эсме не читано.

@темы: во мне, кофе ночером

11:14 

В одном из неснятых фильмов...

To the Lighthouse


Видишь, Сорокин, у Феллини в неореализме тоже так. От манеры Евгения Матвеева в «Любви земной» не отличишь. Так что я ошибался, это не соцреализм, а просто третья четверть двадцатого века.

@темы: тихий ужас, кофе ночером

15:44 

Саша Соколов: "Инфантилизм — следствие эмоционального дефицита и ожирения личности"

To the Lighthouse


Современный географ, как впрочем и монтер, и водопроводчик, и генерал, живет всего однажды. Так живите по ветру, молодежь, побольше комплиментов дамам, больше музыки, улыбок, лодочных прогулок, домов отдыха, рыцарских турниров, дуэлей, шахматных матчей, дыхательных упражнений и прочей чепухи. А если вас когда-нибудь назовут ветрогоном, -- говорил Норвегов, гремя на всю школу найденным коробком спичек, -- не обижайтесь: это не так уж плохо. Ибо чего убоюсь перед лицом вечности, если сегодня ветер шевелит мои волосы, освежает лицо, задувает за ворот рубашки, продувает карманы и рвет пуговицы пиджака, а завтра -- ломает ненужные ветхие постройки, вырывает с корнем дубы, возмущает и вздувает водоемы и разносит семена моего сада по всему свету, -- убоюсь ли чего я, географ Павел Норвегов, честный загорелый человек из пятой пригородной зоны, скромный, но знающий дело педагог, чья худая, но все еще царственная рука с утра до вечера вращает пустопорожнюю планету, сотворенную из обманного папье-маше! Дайте мне время -- я докажу вам, кто из нас прав, я когда-нибудь так крутану ваш скрипучий ленивый эллипсоид, что реки ваши потекут вспять, вы забудете ваши фальшивые книжки и газетенки, вас будет тошнить от собственных голосов, фамилий и званий, вы разучитесь читать и писать, вам захочется лепетать, подобно августовской осинке. Гневный сквозняк сдует названия ваших улиц и закоулков и надоевшие вывески, вам захочется правды. Завшивевшее тараканье племя! Безмозглое панургово стадо, обделанное мухами и клопами! Великой правды захочется вам. И тогда приду я. Я приду и приведу с собой убиенных и униженных вами и скажу: вот вам ваша правда и возмездие вам. И от ужаса и печали в лед обратится ваш рабский гной, текущий у вас в жилах вместо крови. Бойтесь Насылающего Ветер, господа городов и дач, страшитесь бризов и сквозняков, они порождают ураганы и смерчи. Это говорю вам я, географ пятой пригородной зоны, человек, вращающий пустотелый картонный шар. И говоря это, я беру в свидетели вечность -- не так ли, мои юные помощники, мои милые современники и коллеги, -- не так ли?

Из романа "Школа для дураков"

@музыка: Би-2 и Чичерина - Падает снег

@темы: кофе ночером, утро туманное

19:14 

Птицы и рыбы

To the Lighthouse


Будь моя воля, я бы обязательным пунктом выделял одно занятие по литературе в школе на обсуждение проблемы уток и рыб в романе Сэлинджера «Над пропастью во ржи». А то все думают, что это так, взбрык буддистского сознания американского писателя. Насколько я помню, когда в девятом классе мы читали роман по программе (я к тому времени уже перечитывал), одноклассницам с тонкой нервной организацией книжка не понравилась. Особенно одну особу возмутило отношение Колфилда к Салли Хейс. До сих пор помню нашу ожесточенную перестрелку: «Она же девушка!!!» - «И что?» - «Как же он так с ней?» - «Как – так?» - «Грубо! Невоспитанно!» - «Но она ведь дура.» - «Нет, она девушка!!!» - «Одно другому не мешает». Дальше оба переходили на вопль. Вообще на том уроке я говорил минут тридцать без остановки, что со мной редко бывает, отчего речь была слегка путаной. Тем не менее, меня терпеливо выслушали и одноклассники, и Лариса Сергеевна. Помню, особенно «отдельно» высказался по поводу «похабщины» (перевод Риты Ковалевой), а утки с рыбами тогда как-то в голову не пришли. Сейчас же я думаю, что эти два образа – квинтэссенция духовных исканий героя. Ближе к середине романа есть сцена, гда Холден спрашивает у таксиста, где утки из Центрального Парка зимуют (перевод мой):

- Так вот, знаешь, там утки плавают? Ну, весной? Может, ты вдруг знаешь, куда они пропадают зимой?
- Пропадает кто?
- Утки. Знаешь, а? Я к чему это: может, приезжает фургон какой и их увозят или они сами улетают – на юг или куда?
Старина Горвиц развернулся и посмотрел на меня. Он был очень вспыльчивым. Хотя плохим не был.
- И откуда я это к черту знаю?
- Только не психуй, - сказал я. Чего-то он запсиховал.
- А кто здесь психует? Никто не психует.
Больше я у него ничего не спрашивал, раз его уж так задело. Но он сам снова начал. Опять развернулся и сказал:
- Рыбы-то никуда не идут. Так и сидят там. Прямо в чертовом озере.
- Рыбы – это не то. Рыбы не то. Я про уток, - сказал я.
- С чего это не то? Как есть, то, - сказал Горвиц. Что бы он ни говорил, выходило, как будто бы он на что-то сердился.
- Рыбам же тяжелее, зимой-то, чем уткам, ну! Господи, мозгами подумай!
Я помолчал с минуту. Потом сказал:
- Ладно. А что они делают, рыбы эти, когда озерцо до дна промерзнет, а сверху люди на коньках, а?
Старина Горвиц снова развернулся.
- Как это, что они делают? – заорал он мне. – Где были, там и сидят, мать твою.
- А то, что все замерзло, им все равно. Не может им быть все равно.
- Да кому все равно? Никому не все равно! – сказал Горвиц. Он так распсиховался, что мне стало страшно: вдруг мы въедем в столб или еще что.
- Они так и живут во льду. Они так устроены, мать твою. Их замораживает, и они так и сидят всю зиму.
- Да? А чем они тогда питаются? Ну, если их заморозило и прижало, они же не могут плавать и искать еду, так?
- Их тело, черт подери. Что у тебя с мозгами? Их тело питается водорослями и херотенью, которая во льду. У них же поры постоянно открыты. Они так устроены, мать твою. Дошло? – он снова развернулся, чтоб на меня посмотрерть.


По-моему, все ясно как день. Рыбы – обычные люди, которым приходится, если что, замерзать вместе с речкой, застывать в глыбах льда и ждать, пока придет весна. Такие люди-рыбы - часть ландшафта, никак не перечащая привычному ходу вещей сущность, однако их трудно за что-либо судить: кто сказал, что рыбы хуже птиц? Тем не менее, совсем другое дело – утки. Они сами себе хозяева, их не скрывают толщи воды, им открыты все горизонты. Надоест пруд – лети к реке, все в твоих руках. Но вот проблема: Холден так и не узнал, как утки покидают заводь. Может и правда не по своей воле? И тогда получается, что и над утками есть кто-то, кто неизменно с приходом холодов приезжает на грузовичке и забирает их? В этом главная проблема романа, которая разрешима каждым по-своему. По законам физики ведь и рыбы и птицы делают одно и то же – плавают. Только одни в жидкой среде, а другие в газообразной. Или все же последуем за эволюцией, которая вынудила часть рыб выйти на сушу, обрасти перьями и усилием крыльев и воли полететь?
Но даже если вы решите покинуть надоевший вам пруд, вывернуть жабры наизнанку, превратив их в легкие, отрастить крылья и полететь куда глаза глядят, то не факт, что вы станете счастливыми. Вновь передаю микрофон Сэлинджеру (я перевожу):

В том-то и беда. Уже не найдешь на свете места, где было бы хорошо и спокойно, потому что нет его. Можно, конечно, думать, что оно есть, но если вдруг ты туда попадешь, кто-нибудь, как пить дать, прокрадется, пока ты не смотришь, и напишет у тебя под носом: «Хуй». Проверьте, если хотите. Я думаю: вот умру я когда-нибудь, и снесут меня на кладбище, и будет у меня типа памятник с надписью «Холден Колфилд» и, там, когда-родился - когда-помер, а потом, прямо под этим, будет написано: «Хуй». Чего там, я не шучу.

Проблема рыб и птиц глобальна и вечна. Кстати говоря, к ней не раз обращались древние и ныне живущие. Я вас на этом покидаю, а особо не задолбанные моей тирадой могут посмотреть сюда.

читать дальше

@темы: кофе ночером, онтологические замечательности

08:42 

Jardim Prometido

To the Lighthouse


В эту секунду, в этот единственный миг,
Представьте: одиннадцать самолетов
Режут крыльями небо над Атлантикой,
Оставляя аэродинамический след,
Медленно растворяющийся в прихотливых
Карих глазах чернокожего подростка,
Стоящего на берегу в устье реки Сенегал:
Этот пресный поток своей невыполнимой,
Но священной целью видит достижение
Берегов Кабо-Верде; тщетной, впрочем,
Целью, поскольку морская соль за час
Испоганит святые воды континента,
Сотрет из памяти виды Каеса и Сен-Луи,
И к моменту долгожданного поцелуя
Песков Кабо-Верде от реки Сенегал
Останется лишь формула: Аш Два О,
Так что старуха, стоящая на берегу
И изо дня в день поющая океану
Свои бесконечно грустные песни
На местной смеси языков, которую
Поймут лишь португальцы (им знакома
Тоска, которую тут называют Sodade), -
Не сотрет широкой ладонью набежавшую
Слезу и, не дождавшись успокоения,
Уйдет с берега жить жизнью острова,
Про который пишут, что все, чего он стоит -
это бананы, лангусты, рыбные консервы, соль;
Но завтра она снова придет, и океан
Будет слушать ее морны (так называют люди
Эти песни), будет волноваться, поверит,
Сам заплачет, бедный, видя как босоногая
Старуха стоит на песке, опустив руки,
И почти привыкла, что за ней никто не приедет,
Никто не полюбит, не заберет из проклятого
Кабо-Верде на тот единственный остров
Зеленого мыса, который обещанным садом
Цветет в сердце старухи и по прихоти
Злодейки-жизни тоже назывется
Кабо-Верде, вот ведь штука:
Пятьсот километров разделяют
Старуху и мальчика, а мечты их всё об одном -
О тихом острове, где шумит прибой,
Где не будет консерв и холодного ветра,
И еще, пожалуй, кораблей, которые никогда
Не возьмут тебя на борт, а все остальное
Пусть будет, - так они вдвоем мечтают, но самое
Неотвратимое в этих мечтах – то, что они никогда
Не сбудутся, а единственная от них польза в том,
Что мальчик, дожив до пятидесяти, тоже, как и старуха,
Станет чувствовать босыми подошвами, что стоит
Не просто на континенте Африка, а на целом мире,
И нечего, нечего искать Кабо-Верде где-то,
Кроме собственного сердца и неба, расчерченного
Одиннадцатью самолетами.

@музыка: Cesaria Evora - Voz d'Amor

@настроение: "Каждый имеет право на верлибр"

@темы: кофе ночером, фальшиво, но неритмично

21:28 

И еще о стихах

To the Lighthouse
Однажды в августе у меня была ужас какая температура. Наслушавшись Воденникова и начитавшись Толстого я произвел на свет два перла:

Сотней Наташ Ростовых
Натужусь и прыгну.
Не в небо, не в луну, не в ночь.
Мне б пролететь
Туманным розовым утром
Над сонной прохладой леса,
Глядя вниз,
Светло печалясь
И пальцами легко задевая
Смолистые иглы…
Но главное – услышать
Робкий полет
Первой осенней
Паутинки.

19,08,2008 10:27

Не чую в августе свежего ветра,
Не снятся больше слоны над рекой.
Меня схоронила пыль серого фетра,
Стихи с конца и правой рукой.

19,08,2008 10:33

А за полтора месяца до этого меня посетил вопрос: а чего это Ахматова может, - а я нет..

«Птица издохла!»
Тупица охала,
Глаз ее около
Грусть солью намокла:
«Крылом не хлопнет,
Под дождем намокнет,
Требуха сгниет –
Так и пропадет!»
Ежевичный глаз потух,
Прокричит чужой петух,
Чуть на заре в оконце
Меж ставен глянет солнце.

22,06,2008 21:49

Дурак я.

@музыка: Арефьева "Первый"

@настроение: Укуренное

@темы: кофе ночером, температура, фальшиво, но неритмично

14:43 

гудвингингемаэллимакимерседес

To the Lighthouse

Утром 19 января 1943 года Господь Бог увидел сердитые и горькие сны. Бодрствовать сердито Он себе никогда не позволял. По изнанке Его папиросных век лихо вытанцовывала безграничная людская тупость, фордыбачила недогадливость и отплясывала лень. «О милостивый Я, - думал он, - почему до них никогда не доходит? Сначала этот графоман Баум, сценарист, халтурщик! Потом Волков. Ладно, второй, положим, талантливее… Но к чему ей дом, зачем назад? Они имени даже ее не расслышали. Я один, Я один, Я один…» Когда Бог проснулся, в Его сознании выкристаллизовался стройный и точный план. В нем все было по-честному. «Она придет сама, а эти бездарности будут на самых целых и чистых страничках энциклопедий и другие бездарности поставят по их книженциям худшие спектакли в лучших театрах мира. А дети им поверят. Но ненадолго: Алан и Астрид, милые Мои солнечки, спасут их сны и напишут хорошие, истрепанные странички».
«Порт-Артур, - улыбнулся Бог, - она ведь герой». Брови сошлись на переносице. «Нет, ладно. Техас. Но не Канзас, Канзас – никогда. Порт-Артур в Техасе. А что, она такая… Вот и славненько, вот я и молодец». Опомнившись, он заплакал.
***
Чего говорите?.. В эту дырочку? Так вот. Любимая книжка? Я читала засыпающей Дженни «Мудреца из страны Оз», когда союзные войска еще не высадились в Нормандии, а родной завод продолжал сбывать в Европу холодильники. Это уёбище уже пило в три горла, поэтому первыми словами Дженни были «No-no-no-no, don’t you cry». Это я во сне расплакалась, а она меня разбудила. Пальчиками мне слезы вытирает и лопочет что-то, как птичка. Стала ее успокаивать, убаюкала, легла. Потом только поняла, что это она меня утешала. Разнервничалась, пошла на кухню, взяла сковороду – подарок милой свекрови – и захерачила храпящему благоверному по черепу. Да вот пьяного разве пришибешь? Проснулся, скотина, и говорит: «Чей-то голова болит… Пива нет?»
Разве нормальный ребенок выдержит такое? Пёс наш и то не выдержал: сорвался однажды с цепи и убежал неведомо куда. У нее годам к пятнадцати крыша и поехала. Сначала из бара по ночам не вылазила, слушала, как там эти черножопые горло дерут. Иду однажды с работы, смотрю, а дочь моя натырила где-то желтых кирпичей и дорожку у дома ими выстелила, оторвала калитку (откуда же силы взялись) и дальше по тротуару выкладывает. Как треснула я ее тогда шваброй, так впервые она из дому и убежала. Я неделю на валокардине, а она заявляется с каким-то патлатым выродком и говорит, так и так, мама, он у нас будет жить. В жопе он у нее будет жить.
Потом сбежала насовсем. Ничего с собой не взяла, только маки с грядок посрезала. Из университета ее вытурили потом за пьянку. Ох болело сердце тогда. А потом значит, через пару лет из Лос-Анджелеса мне шлет фотографию, мол, мамуля, все торчком, живу и радуюсь, сбылися мои изумрудные мечты. Глянула на ее морду: батюшки-светы! Страх! Ноги мои и отнялись. Мой урод, естественно, свалил к другой моментально. Стала меня сестра из социальной службы навещать, милая такая девушка. Я при ней ни поссать ни посрать не решалась.
А потом, значит, вся страна дочь мою узнала. Голос какой был! Это ж как пить надо было, чтоб до такого допиться! Хрипела изо всех дырок, ну чистая черножопая. Соседская ребетня в гости ходила, восхищалась. А ни письма тебе, ни фотокарточки.
А значит, как сейчас помню, пятого октября в четыре утра мне в дверь заколотили. Пока переползла в коляску с постели, чуть дверь к чертям не вынесли. Выкатываюсь на крыльцо, смотрю: мать моя женщина, народу тьмища, все как один уроды обдолбанные. Говорят мне, вы, значит, ее мать, вот вам от нас машина, как она хотела. Померла ваша дочь.
Еле откачали тогда меня. Говорят, она героином наширялась и подохла. Что мне с этой машиной делать? Ржавеет потиху. Одна я теперь… Шли б вы отсюда, у меня от вас сердце болит. Выключайте свой диктофон.
***
Все вышло, как и было задумано: Бог сидел за рулем Мерседеса, а она впервые за многие годы спокойно уснула на заднем сиденье, укутавшись в клетчатый плед. Туман прокрался в открытые окна и испортил им прически. Холодно не было: в Бенцах самые современные системы отопления. Машина покачивалась на волнах красного моря маков и из динамиков доносилось: «Oh, Lord! Won’t you buy me...» Оба улыбались. Она во сне. Он – наяву.
P.S. Ровно 48 октябрей назад в отеле Лос-Анджелеса ушла из жизни Дженис Джоплин. Помолитесь своим богам, чтобы у этих двоих никогда не кончался бензин.

@музыка: Janis Joplin "Don't Cry", "Kozmic Blues"

@настроение: люблю всех

@темы: кофе ночером, тихий ужас

К маяку

главная