Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: во мне (список заголовков)
12:16 

Старый добрый английский пафос (оправданный)

To the Lighthouse
Очень люблю эти слова:

No man is an Iland, intire of it selfe; every man is a piece of the Continent, a part of the maine; if Clod bee washed away by the Sea, Europe is the lesse, as well as if a Promontorie were, as well as if a Mannor of thy friends or of thine owne were; any mans death diminishes me, because I am involved in Mankinde; And therefore never send to know for whom the bell tolls; It tolls for thee.

JOHN DONNE

@музыка: Cezaria Evora - Petit Pays

@темы: онтологические замечательности, во мне

20:03 

Любимые парадоски

To the Lighthouse
Сегодня у меня температура. А занятия прогуливать не хочется. Из этого становится ясно, почему на философии я сегодня философией не занимался. Всю пару мы с Никитой читали "Парадоски" Петрушевской - одной из лучших современных русских писательниц (на мой вкус). Вообще-то она драматург и прозаик, а не поэт, оттого стихи не совсем обычные. Стихи Петрушевская вполне обоснованно называет "строчками разной длины", потому как в прозе все строчки одинаковые. В каждой "парадоске" (всего из 61) заключен парадоксик. Вот мои любимые:

1
луна
это солнце тьмы
мороз
это зной зимы
звезды
есть тюрьмы света
осень —
диагноз лета

2
в соли
бессмертие огурцов
дети
это невоздержание отцов
пол в жилье
это цель потолка
рота на войне —
переполненные кишки полка

3
дверь
есть пролог
эпилога
тропинка
это
созданная
волей народа
кривая дорога
блюдце —
это надгробие
сервиза
и только на пожаре
выявляется
стойкость карниза

4
пушка — пердящий
анус войны
генералу кажется
что это его
трубящий фаллос
гром —
это острый психоз тишины
пауза пауз
солнце —
дневная совесть часов
ночью им
как хочется
так и врётся
верхи —
это тонкий юмор басов
Шаляпин
отдыхает
(смеется)

24
родители
авторы
галатей
и давидов
в восторге
от своих
мелких творений
в экстазе
отец и мать
пока эти
кариатиды
сами не станут
авторами
таких же
маленьких произведений
и не начнут
на них
орать

41
ночь нежна
к тем кто бродит
любя
утро к тем
кто ушел далеко
увы
оставшись без крова
но вот как у тебя
получается
молоко
из травы
скажи
корова

46
семья
это то место
где можно
безвозмездно схлопотать по морде
где тебя оскорбят
выдав это
за правду-матку
но где тебя не выдадут
где постелят
накормят
приласкают
утолят жажду
вылечат и похоронят
и будут навещать
на Пасху
и еще по крайней мере
дважды

51
так сказал Ницше
а он не соврет
что потребление пищи
это торжество сил
и утоление
инстинкта власти
итак
следуем за Ницше
берем бутерброд
и он смиренно
как нищий
(а кто бы его спросил)
исчезает
в нашей пасти

@музыка: наушники здохли

@настроение: хорошее

@темы: во мне, онтологические замечательности, температура

22:09 

Хокку

To the Lighthouse
Иней на белой
Хризантеме – попробуй
Разгляди его…

@темы: во мне, онтологические замечательности, утро туманное

19:29 

Жизнь неумолимо продолжается

To the Lighthouse
Не понимаю, как жизни удалось сделать из меня закоренелого интроверта, потому что в детстве я не мог и на пять минут остаться в комнате один. У меня приключалась шумная истерика: слезы, сопли, белужий вой. Впоследствии что-то во мне постепенно стало меняться. Дошло до того, что сейчас мне без людей лучше, чем с людьми. Но все бы хорошо, если бы не ноябри.
В ноябре у меня обостряется сам не знаю что. Видимо, заряды позитива (ненавижу это слово, но оно здесь лучше всего подходит), полученные в августе, расходуются и мне начинает казаться, что все меня бросили, перестали любить и вообще.
Сегодня первый день этой осени, когда мне так показалось. Меня все бросили. Я гнетуще один. И рассказ про Хемуля, который любил тишину, Туве Янссон, видимо, ненароком списала с меня.
lib.ru/JANSSON/hemul.txt
Дорогие! Понуждайтесь во мне, пожалуйста! Недолго, только месяц. Вы мне так нужны. А я этим месяцем буду жить еще целый год. Если не захотите во мне нуждаться, не надо. Но если лично ты, ты, ты и ты не будете во мне нуждаться, я вас поубиваю. А потом себя.
Всё.

@музыка: Тишина

@настроение: делаю вид, что все хорошо

@темы: solo, во мне, тихий ужас

20:17 

Питер. Дефицит. Уроды

To the Lighthouse
Чудо, чудо! Просто прелесть что такое эти гэдээровские лампы! Торшеров нет, а если есть – то для небожителей. Для Собчака, Нарусовой и генерала Лебедя. Дефицит. Это слово вместе с лексемой «богатыетожеплачут» («Антошка, беги к Кутяновым, скажи – начинается!») одним из первых впечаталось в мой мозг, впрочем, смысл его стал понятен мне относительно недавно, а почему эта дура Марианна оставила в первой серии ребенка на донью Чолли, а сама кувыркалась в стогах сена, маняще улыбаясь советским телезрителям, не возьму в толк до сих пор.
А тут идем мы с мамой в сад, и что-то вдруг толкает меня к полуразваленному за год настоящей демократии магазину. «Мам-мам, а это продуктовый или промтоварный?» - «Промтоварный». «Мам-мам, а книжки в промтоварных продаются?» (Невинный намек: вроде ребенок уточняет элементы новой для своего мировоззрения парадигмы. Коварный ум матери тут же зарубает на корню мой хитроумный план) – «Антон, отстань». «Мам-мам! Ну зайдем! Ну маам!» - «Черт с тобой, ты же опоздаешь».
Книжек в промтоварных не продают. Там вообще редко что-нибудь продают, или продают что-нибудь красивое и дорогое: деревянный герб СССР или пыльного каменного дедушку Ленина. ПРИВОЗЫ скудны и нерегулярны. Раннее утро, магазин только открылся, никого нет. А в магазине – дефицит! Ничто не предвещало роскошнейших импортных настольных ламп (абажуры с меня размером). Мы – Веспуччи, Колумбы! Никто до нас не знал об этом! «Ой, женщина, а не могли бы вы оставить, две штуки? Бежевую и бордовую, как вы думаете? У меня мама в Белоруссии, я ей поездом передам, а то у них там совсем ничего не бывает. Я быстро! Ребенка – в сад, домой за деньгами и заберу сразу! Войдите в мое положение!.. Спасибо, побегу. Через двадцать минут буду!».
Вихрем, задыхаясь – в сад по весенним или осенним (не помню) лужам и раскисшей дороге, оставив в пустом магазине продавщицу с прической, как у Мирей Матье («Нуу, знаете… Я ведь могу отказывать покупателям! Час подожду, потом обратно на прилавок выставлю»). К ненавистной воспитательнице Базылевой («Тебе зачем? Не помню я отчества этой чудесной женщины»). Она, естественно, смотрит на меня волком. Нормальные дети уже позавтракали, а я только появился – здрассти-пожалуйста! Мешаю ей шлангом аквариумы чистить. Она мне будет мстить. Я знаю.
За обедом я не смогу держать ложку, как мне нравится – Базылева разожмет своими клешнями мои пальчики и, брызжа слюной и тряся у самого моего носа своей шестимесячной химией, станет мне доказывать, что только дегенераты так едят. В тихий час она повесит на спинку моей кровати ремень, и, улыбаясь, уйдет заниматься неизвестно какими делами. Я буду тихо плакать от обиды и одиночества, прячась под подушкой, а утешать тревожным шепотом с соседней кровати меня будет Ариша («Не вой! Услышит – придет!»). Ариша хорошая, только дура. И волосы у нее короткие.
После прогулки Базылева поставит хорошим детям пластинку «Пусть бегут неуклюже», а меня запрет в спальне, чтобы я думал о своем поведении. А вечером мы будем делать аппликации. На самом деле эти аппликации – опыты над людьми. («Ваш ребенок умственно отсталый – все дети вклеили кружочки в центр, а квадратики – по краям. А ваш налепил не пойми как. Сводите его к психиатру»). Мама выведет меня за ворота, поцелует в зареванные глаза, скажет тихонько и сердито в сторону странное слово «сука», и мы пойдем домой. А там – новые книжки! Мама на Васильевском острове купила, потому что в Парголове магазины уже закрыты. Мы вместе будем ждать папу, потом пить чай и смотреть телевизор. За то, что папа так долго не шел с работы, он будет мне читать всю книжку два раза. Чтоб не засыпал, держу его за нос: чуть глаза закрываются – делаю сливку.
Почему, почему я в группе у Базылевой? Ведь существуют нормальные воспитательницы! Опухтина («Не помню, Антон, как их звали, честно!») даже не накричала на меня, когда обнаружила, что я сижу в нише под раковиной и сковыриваю краску с пыльных труб. «Ты что там делал?» - «Гингеме в пещере порядок наводил». Даже по голове меня погладила. А тетя Наташа Кутянова – наша соседка – тоже была воспитательницей и не кричала на меня, когда я расшиб с разбегу лоб о качели. «Ой, горе, щас намажу йодом - будешь с солнцем на лбу ходить!».
А я попал в группу к этому ходячему уроду. Ничего. Пусть подумает, кто накрошил ей в чай хлеба, погнул все мембраны в динамиках, поцарапал пластинки и затянул ее шерстяной свитер, за которым она в очереди три часа стояла. Нечего прятать от людей подарки. Они нам положены. В тихий час, когда этот ужас с напомаженными губами ушел «к заведующей» (ха-ха), мы с Даником нашли-таки мешки с конфетами и честно все раздали массам. Массы к концу тихого часа все доели и покрылись сыпью. Базылева, вернувшись, разбушевалась. Пусть, пусть. Мы стерпим. Родители все равно пожалуются, и ее лишат премии. Трудна, но весела жизнь настоящего героя. (Свой подарок я почему-то не съел и сыпью не покрылся. Видимо, удовлетворенный собственным альтруизмом, решил отложить гастрономические утехи на более мрачные времена).
Но однажды папа придет забирать меня из садика раньше обычного, вся группа соберется вокруг ничего не подозревающего меня, а Базылева, сияя, спросит: «Что же ты от нас уезжаешь, Антоша?». По дороге домой мы увидим цветущую черемуху. Папа оставит меня на шухере, а сам полезет отламывать веточку. Мама откроет дверь («Ой, цветы! Спасибо!). Квартира почему-то будет пустая и съежившаяся, черемуха будет осыпаться на оголенные доски пола, а голоса эхом отражаться от стен. Внизу просигналит копейка Красковского, и мы поедем на вокзал. На вокзале мама вспомнит, что забыла на кухне горшок с алоэ, и велит Красковскому отвезти его Жанне, чтоб та следила за растением. «Мам-мам! Мы что, к бабе едем?» - «Да. Насовсем».
Когда переезжали, одну лампу кокнули, во второй абажур порвали. Так и жили они еще лет восемь: одна с металлическим штырем вместо изящной керамической ножки, вторая – с самодельным кривоватым абажуром. Жалко.

@музыка: Stevie Wonder "Lately"

@настроение: хорошее

@темы: во мне

21:19 

To the Lighthouse
Стихотворение Бунина, в которое четко вписываются мои жизненные сетчатки.


О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе лёгким белым краем
Встаёт, сияет облако. Давно
Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.

@настроение: Над седой равниной моря

@темы: во мне, щастье

К маяку

главная