Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: во мне (список заголовков)
09:20 

Любовь Аркус "Антон тут рядом"

To the Lighthouse


Наконец-то вышел этот фильм, который Аркус снимала дольше четырех лет. Мало того, что он просто замечателен, так он еще и крайне необходим русскоговорящим людям, потому что аутизм для нашей медицины - несуществующий диагноз. Эти люди, если у родственников не хватает сил и возможностей всё время находиться рядом, попадают в жутчайшие дурдома, где им прописывают медикаментозное лечение, которое способно превратить в овоща кого угодно.

Люди, находящиеся в аутичном спектре не существуют для нас, их считают такими же сумасшедшими, как, например, шизофреников. Это до боли обидно, потому что на западе вот уже лет сорок-пятьдесят этой проблеме уделяют должное внимание. Благодаря этим стараниям, многие аутисты смогли стать полноправными членами общества. Самый яркий пример - Темпл Грэндин. Эта женщина не только смогла объяснить американцам, что скотобойни в США устроены жестоко и издевательски, но и подробнейшим образом описала, как они должны быть устроены на самом деле, чтобы животные не страдали и умирали безболезненно. Без тактильной сенсорики аутиста обычные люди никогда об этом и не задумались бы. Более того, сейчас Темпл - профессор и автор многих книг, среди которых наиболее интересная - "Thinking in Pictures" ("Думать картинками").

Фильм Любови Аркус говорит нам, что эти люди - носители иного языка, неспособные на коммуникацию привычными средствами. А мы зачастую слишком ленивы и равнодушны, чтобы выучить этот язык. Даже если внутри каждого из нас есть аутист, которого мы успешно побороли. Даже если мы и сами знаем, что "люди потерпят, люди конечны, люди летают".


@темы: аутизм, во мне

18:30 

Товарищ №14

To the Lighthouse


К моей радости, вход в Шанхайскую художественную галерею оказался бесплатным. Здесь всегда много людей. Старики приходят сюда посмотреть на традиционную китайскую живопись, внуки помогают им разбирать мелкий шрифт на этикетках, офисный планктон фоткает на айфон полотно за полотном, работяги дремлют на подоконнике в закутке книжной лавки, дети тянут за подол выпавшую из реальности на секунду маму, студенты что-то строчат в блокнотах, смотрители скучают, чередуя стены, к которым можно прислониться.

Раньше в здесь был Ипподромный клуб, потому что Народная площадь, где сейчас галерея, была ипподромом. На время скачек школьников распускали на каникулы, а конторские служащие брали выходные. Теперь считается, что искусство выше буржуазного стремления к наживе. Оно и правильно, особенно если учесть, что стремления к наживе в современном Шанхае хватает.

В первых залах полно произведений в манере гохуа, в которой я мало разбираюсь. Бесконечное уважение вызывает упорство китайского пенсионера, заставляющее встать пораньше, одеться в чистое и, преодолевая препоны общественного транспорта, лестниц и эскалаторов, прийти сюда, чтобы простоять у каждого полотна по 15 минут. Мне это недоступно, я смотрю на эти работы быстро. Единственное, что вызывает во мне недоумение - так это монументальные пейзажи. Как? Как это делается? Живопись, построенная на философии мгновенного росчерка (чуть зазевался - клякса) - и такие размеры.



Подумали в галерее и про детей. На втором этаже есть замечательный зал, где собраны все виды и жанры живописи с подробными экспликациями. Даже какая-то кривулина под видом скульптуры присоседилась. Тут тебе и тушью, и маслом, и портрет, и натюрморт. И не нужно экскурсоводу гнать галдящую школоту через все залы, постоянно повышая голос. Понравилось в образовательном зале - милости просим, приходите еще сами. Очень понравилось - приходите на публичные лекции, их в достатке.

Дальше была персональная выставка художника, который очень любит рисовать котиков и актеров пекинской оперы. И то и другое завораживает. Традиционная манера привнесла в образ приятных, в общем-то, существ, коими и котики и актеры являются, эстетику легкого кошмара и упадка. Котики глядят тебе прямо в селезенку, а у клоунов нет лиц, а дань-воительница сейчас рассечет тебе мечом артерию. Но отойдешь немного - и ничего, нормально, показалось.



На последнем этаже пошло современное искусство. Тут, конечно, не обошлись без Мао. Вот кормчий улыбается с парадного портрета, вот он в окружении белозубой толпы малых народностей, вот мать и дитя в едином порыве тянутся вдаль, славя председателя. Для справедливости рядом повесили портрет Дэн Сяопина, который с грустной улыбкой смотрит на Шанхай с палубы судна.



К концу экспозиции политический пафос потихоньку сползает с картин, уступая место стёбу, протесту и зауму. Пара птичек сидит посреди чего-то жевачечно-розового, над постапокалиптической равниной восходит пять солнц (партия, рабочие, крестьяне, военные, революционные торговцы), богородица-монголоид в окружении зеленых ангелочков парит в небе цвета граната.



И вдруг посреди всего этого напарываешься на лицо девочки, будто с выцвевшей фотографии, кажется, надгробной. У левой щеки тусклое розоватое пятно, словно лепесток пристал и, высохнув, отпал, оставив цвет на фотографии. И глаза сверкают. Наклоняешься - а там написано: "Товарищ №14". Почему? Может, потому что 14 (яосы) по-китайски созвучно фразе "должен умереть"? Намек на Карамай кажется вероятным, но кто его знает, что там имел в виду художник.

Выходишь из галереи и идешь в "Старбакс". Не берите там американо, ничего в нем хорошего нет.


@темы: во мне, шинуазри

14:56 

Сон про Машу Гессен

To the Lighthouse


Мы почему-то живем в США (как минимум, я и Н.М.) и учимся в тамошней школе. Приходим однажды на занятия и узнаем, что математику (привет тебе, Tosza!) будет вести Маша Гессен. Поначалу я удивляюсь, почему это у нас математику преподает журналист, но потом вспоминаю, какая Маша замечательная, и успокаиваюсь. В школьную аудиторию по-творчески неправильной планировки через эркеры бьет солнечный свет, за окнами бушует весна, наточенные карандаши на партах, все улыбаются.
Звенит звонок, одна из наших с Н.М. одноклассниц спрашивает что-то у Маши, и тут случается страшное. Рассудительная, вежливая, профессиональная Маша подбегает к девочке, сметает все книжки-тетрадки с парты и брызжа слюной покрывает несчастную матюками, которых свет не видывал. Страшное зрелище: выпученные глаза, красное лицо, жилы на шее... И так с каждым, кто хоть как-то задевает Машу. Пока я не замечаю, что Гессен с тщательно скрываемым удовлетворением "сдает позиции", как только ученик начинает ей противостоять. Такой вот педагогический сон.

@темы: Фрейды Фриды, во мне, кофе ночером

21:05 

Горелики

To the Lighthouse
Этот рассказик победил в литературном конкурсе журнала "Сноб". Теперь у меня есть годовая подписка)

Мой папа не любил Ленинград. От мерзкой погоды у него всегда гнили зубы. Поэтому когда СССР перестал существовать, мы перехали в тихий и родной белорусский городок, где живем и сейчас.
Мама Ленинград обожала. Она приехала туда после восьмого класса поступать в полиграфический техникум. Сначала ходила по улицам и плакала, скучала по дому, читала под одеялом про Белого Бима и снова плакала. Но потом привыкла, полюбила непогоду и радовалась, что может привозить домой торт "Северный" и водить по-выходному родителей на "Любовь и голуби" в кинотеатр, а потом провожать на вокзал.
А папа про этот город почти не говорит. Я знаю только, что он работал там машинистом, и однажды, когда он остановил тепловоз в каком-то пригородном тупике и решил отобедать жареным минтаем, налетели чайки и прямо из рук все склевали.
Папа вообще редко говорит про себя. Даже рабочий график у него для этого подходит: день-ночь-два дня дома. В основном он с поездами или спит. Один.
Маму это печалит, но она почти привыкла: когда ты родился на Украине, учился чистописанию в Венгрии, на танцы впервые пошел в БССР, сознательную молодость провел в Ленинграде, а собственного ребенка вырастил в Беларуси, трудно не научиться привыкать.
В детстве, когда меня купали, я очень боялся что маленький обмылочек, который выскользнул из родительских рук и завертелся в сливном отверстии, утонет. Я всегда спасал его. Сейчас привык этого не делать.
Но недавно папа нажарил целую тарелку гренков. Смотрю - а он ест почему-то только подгоревшие. "А мне их, гореликов, жалко" - говорит.
Вот и получается, что от мамы - любовь к Ленинграду, которого уже нет, а от папы - эта вот кротость. Ешьте, чайки, что хотите, а горелики - мои.

@темы: во мне, кофе ночером, онтологические замечательности, щастье

23:50 

"Я же была хорошая, - умоляюще сказала она, - правда, хорошая?"

To the Lighthouse
В последние дни повторяю про себя, как мантру: "Придурочные паровозы не обязательно умирают от инфаркта, некоторые курят с трех до восьмидесяти"... Не мой случай, видимо. Позавчера чуть не помер в автобусе от нехватки воздуха. Мужик, над которым я навис, теряя сознание, подскочил, и дальше ехал стоя, глядя, как я, молодой и наглый, сел и истерично заобмахивался Иличевским. Его "Ай-Петри" я так и не раскрыл, потому что наконец-то напал на вполне себе симпатичное издание "Девяти рассказов" Сэлинджера в переводах Норы Галь, Митиной, Таска и Риты Ковалевой. В который раз восхищаюсь гениальности дзэнского дедушки. (Скоро, кстати, будет девять месяцев, как он ушел). "Лапа-растяпа" - это же прелесть что такое, прочтите обязательно. Если кому интересен Сэлинджер по-русски, не советую читать переводы Максима Немцова, вышедшие в 2008 году: там Сэлинджером и не пахнет.
Уважаемые ПЧ, вот что мне интересно: как у кого сложились отношения с этим писателем и его романом "Над пропастью во ржи"? Буду признателен, если вы снабдите комменты деталями: когда впервые прочитали, как пошло, что вам говорили про книжку и т. п. Жду.
З.Ы. А ну его, пойду курну. У меня еще про Эсме не читано.

@темы: во мне, кофе ночером

17:31 

Акунин "Весь мир театр"

To the Lighthouse
Есть люди, спокойно и без всякой конфузливости говорящие про себя: «Я знаю, что я дерьмо». Они даже видят в этом некую доблесть, особый род честности. Правда, за безжалостным признанием непременно следует продолжение: «И все вокруг тоже дерьмо, только прячутся за красивыми словами». Во всяком благородном поступке такой человек немедленно начинает выискивать низменный мотив и очень злится, если не сразу может его разгадать. Но в конце концов, конечно, что-нибудь исчисляет и вздыхает с облегчением. «Бросьте! – говорит он. – Меня не проведешь. Все одним миром мазаны». Филантроп щедр, потому что тешится сознанием своего превосходства. Гуманист добр только на словах, а на самом деле насквозь фальшив и желает лишь покрасоваться. Идущий из-за убеждений на каторгу всего-навсего глуп, как пробка. Мученик отдал себя на заклание, потому что субъектам этого склада жертвенность доставляет извращенное половое удовлетворение. И так далее. Без подобных растолкований люди, согласные считать себя дерьмом, не смогли бы жить – это развалило бы всю их картину бытия.

@темы: во мне

15:04 

Leisure

To the Lighthouse


Ближайшее подобие зарождения разума (и в человеческом роде и в особи) мне кажется можно найти в том дивном толчке, когда, глядя на путаницу сучков и листьев, вдруг понимаешь, что дотоле принимаемое тобой за часть этой ряби есть на самом деле птица или насекомое. Для того, чтобы объяснить начальное цветение человеческого рассудка, мне кажется, следует предположить паузу в эволюции природы, животворную минуту лени и неги. Борьба за существование – какой вздор! Проклятие труда и битв ведет человека обратно к кабану. Мы с тобой часто со смехом отмечали маньякальный блеск в глазу у хозяйственной дамы, когда в пищевых и распределительных замыслах она этим стеклянистым взглядом блуждает по моргу мясной. Пролетарии, разъединяйтесь! Старые книги ошибаются, Мир был создан в день отдыха.

В. Набоков "Другие берега"

@темы: solo, во мне, онтологические замечательности

10:31 

Священные монстры

To the Lighthouse
Недавно Н.М. опубликовал что-то подобное. Вот мой вариант:



Борис Гребенщиков: Есть люди, у которых капитан внутри.
Кира Муратова: Я хотела бы убить повседневность.
Рената Литвинова: Он мне на тридцатилетие даже ничего крупного не подарил.
Туве Янссон: «Хочешь есть? Сегодня на обед фруктовый суп и желе». - «Ужас», – мрачно изрек папа и, повернувшись к стене, сильно закашлялся.
Владимир Набоков: Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом.
Алан А. Милн: “What about a story?” said Christopher Robin. - “What about a story?” I said.
Людмила Петрушевская: Простите слезы…
Джером Д. Cэлинджер: He went out to Hollywood and prostituted himself.
Земфира Рамазанова: Не думать про завтра, на включать телевизор.

@темы: во мне

18:47 

To the Lighthouse
Ну ничего. Теперь я знаю, как это. Спускать с восьмого этажа чугунные ванны. Разгружать по четыре тонны песка. Носить хрупкий гипсокартон по лестничным пролетам.
Но Боже! Халтурить с ними мне не доставляет никакого удавольствия! А! А! Болваны! Болваны во тьме...
Неболван, выздоравливай моментально.

@музыка: Manu Katche - Lo

@настроение: "Пролетариат? У меня нет знакомого с таким именем!" (С. Дали)

@темы: во мне, громкий ужас, тихий ужас

22:55 

Я дома.

To the Lighthouse


Болит голова. Жарко. В вазе умопомрачительно громадные пионы.
Хочу танцевать. Котяков, не позабывай ни про что. Буду тебе напоминать.
Петрушевская хочет домой (которая у К., Сажи и Лизы). Надо что-то предпринимать.
Настька уезжает на Кавказ работать официанткой, за что ее бабушка знать больше не желает. Что я буду делать два месяца?
Тоша, я люблю тебя несмотря ни на что.
Выпью холодного кефира - и в объятия Макса Фрая, который оказался женщиной Светланой Мартынчик.
И пусть все взорвется нафиг и утонет в грозовом ливне.
А потом - спать, спать, спать. (Вспоминается тот же Фрай: "срать, срать, срать"...)

@темы: во мне, бортовой журнал, чучух-чучух

14:56 

Ночь музеев

To the Lighthouse
11:30 

Капитан внутри

To the Lighthouse


В мире есть семь, и в мире есть три,
Есть люди, у которых капитан внутри,
Есть люди, у которых хризолитовые ноги,
Есть люди, у которых между ног Брюс Ли,
Есть люди, у которых обращаются на "Вы",
Есть люди, у которых сто четыре головы,
Есть загадочные девушки с магнитными глазами,
Есть большие пассажиры мандариновой травы,

Есть люди, разгрызающие кобальтовый сплав,
Есть люди, у которых есть двадцать кур-мяф,
Есть люди типа "жив" и люди типа "помер",
Но нет никого, кто знал бы твой номер...

БГ

@музыка: 212-85-06

@темы: во мне, утро туманное

20:46 

Стивен Долдри

To the Lighthouse


Пока есть такие, как Стивен Долдри, в мире будет все в порядке.
"Часы" и "Чтец" - профессиональные, честные, сильные фильмы.
Стивену Долдри уже за эти работы на Страшном суде простят все.


запись создана: 19.04.2009 в 14:28

@настроение: "Их сто раз убьешь - а они живут!.."

@темы: solo, во мне

18:15 

Корова

To the Lighthouse
Посмотрите все обязательно мультфильм Александра Петрова «Корова» (1989 г.). Он есть на торрентах. Гениальный фильм гениального человека. Без слез смотреть не получается. Как у Гримберг:
на кровь, на сухожилия -
горсть соли.
Так больно, страшно,
сердце так болит.
Так больно, больно,
так душа болит.
Идти, идти -
и умереть от боли.

Но эта боль не достоевская. Эта боль исцеляет и дает жить как-то. Вымывает сор из мозгов, позволяет трезво смотреть из замыленных глаз на мир. Видеть его таким, какой он есть. Дышать, ценить, любить, благодарить.

@музыка: Lila Downs - La Sandunga

@темы: во мне, онтологические замечательности

13:10 

Распетому сердцу и без вина тепло

To the Lighthouse
ГАРИК СУКАЧЕВ "ОЛЬГА"

Вей, бей, проруха судьба,
Разбуди слов рябиновый слог.
Постучи в дверь, пораскинь снег
По лесам век, да по полям рек

Кто-то не волен зажечь свет,
Кто-то не в силах сказать нет,
Радугой стелется судьба-змея,
Пожирает хвост, а в глазах лед.

А в груди страх, а в душе тоска,
Больно, ей больно, да иначе нельзя.

Но только вей, бей проруха судьба,
Разбуди слов рябиновый слог.
Постучи в дверь, пораскинь снег
По лесам вех, да по полям рек

Я так хочу притаиться на твоем плече,
Рассказать слов, рассказать дум.
В карманах порыться и достать лед,
Охладить лоб, охладить лоб.

Тикают часики - дин-дон,
Да только стоп звон там за седою горой.
Льется водица по траве век,
По тебе и по мне да по нам с тобой

@темы: во мне

11:30 

Меня тут не стояло

To the Lighthouse
По-моему, самый кошмар – это когда близкий человек начинает тобой немного тяготиться. Вернее как, он не то чтобы начинает, а просто в нем неосознанно это тяготение может проступить. А может, черт подери, и не проступить. Вот в чем проблема. Поэтому когда по телефону спрашивают: «Ну, что-нибудь скажешь еще хорошего напоследок?», внутри всплывает сон великой Фаины Раневской, где она идет по тенистой аллее, а впереди в легкой дымке бредет он – милый, милый Пушкин. Она бежит к нему, тряся грудью и задыхаясь, догоняет, плачет от счастья. Он оборачивается, смотрит на Фаину печальными глазами и протяжно говорит: «А, это ты, старая блядь… Заебала ты меня со своей любовью...»
Воспоминание об этом сне проносится в мозгу со скоростью света, и вместо того, чтобы на полном серьезе и без всякого пафоса сказать: «Спасибо, милый друг, за то, что ты есть в моей жизни, я тебя очень люблю!» язык сам сухо промямливает: «Да нет, в принципе, ничего… Пока, наверное…» Кладешь трубку и думаешь: «А что ничего? В каком принципе?»
Если что, то во всех этих моих комплексах прошу винить старую блядь Раневскую. Я тут ни при чем. Меня тут не стояло. Не стояло. Да.
Зигмунд, лежать тихо!

@темы: во мне, тихий ужас

21:44 

To the Lighthouse
Серые воробышки
Серьезные личики
Сели на ладошку мне
Умные птичики

Глядят внимательно
Кашляют тѝхенько
Птенчики стараются
Эх, лихо-лихонько

Глазоньки чистые
Радужной каракатицы
Никуда без масочки
Никуда без капельницы

Серые воробышки
Чертят звездылинии
Помечтают полетят
от химии к химии

Колыбельную спою
Засопят неловко
Пусть поспит хоть до утра
Лысенька головка

Господи, помоги

@темы: во мне

18:42 

Стриженый ангел или Жертва Герасимовны

To the Lighthouse
С парикмахерской мои отношения всегда были крайне натянутыми. Как говаривал дедушка Ф., закатывая рукава и потирая руки от предвкушаемого удовольствия, полезли в детство. Во всем виновата одна ужасная женщина с размалеванной мордой и рыжими шестимесячными кудрями. В первой половине последнего десятилетия прошлого века ей случилось занимать пост заведующей питерского садика, куда мне выпало ходить каждый день и долбить там суровый асфальт непростых детских отношений от звонка до звонка. Едва мама ввела меня в ее кабинет, заведующая поджала губы, несколько сдвинула скальп назад и тихо, но сурово проговорила с интонацией, как будто моя милая мама – дебил и вообще не соображает: «Ребенка надо стричь!» Видя наше замешательство, она задумчиво поглядела в окно, забарабанила малиновым маникюром по лакированной крышке стола и пропела вдаль на выдохе: «Вшииииииииии». Потом она определила, в какой коллектив меня внедрять, и мы с мамой покинули ее кабинет, оставив женщину один на один с нелегким делом заведования дошкольным учреждением. «Дура» - обозвала потом ее мама.
Как чрезвычайно шли мне мои ангельские кудри! С ними мой образ представлял собой гармоничную эстетическую целостность, единство и борьбу противоположностей: я походил одновременно на ангела с пасхальной дореволюционной открытки и на юного бунтаря Володю Ульянова, чьи кудри к семнадцатому году уже настолько затерялись в круговороте веществ, что вполне себе могли стать кофейной гущей, оседающей на фарфоровых стенках чашки, еще хранящей тепло тонких аристократических пальчиков какой-нибудь там Елизаветы Боулз-Лайн, в будущем королевы-матери. До сих пор помню свое эффектное дефиле по вестибюлю цирка в дефицитном бархатном чехословацком костюме, с каштановыми кудрями и тщеславным видом. Было мне три года. А тут – стричься…
Да, вот сидел я сегодня в парикмахерской и наблюдал. Нет, не те уже парикмахерские, ой не те. Сегодня там к детям особый подход – кресло с рулем, забавный фен в виде дракона там, хуе-мое. Вот когда я был ребенком, парикмахерская была другая. Вместо зеркал и радужных стен с манящими хайрастыми фифами, меня встречал щербатый кафель, пузырястый линолеум и три улыбки металлурга: парикмахерши Герасимовны, маникюрши Наташи и заведующей Любовь Степановны. С матерью к мастеру было нельзя. Герасимовна с суровым видом выслушивала невнятные указания и отправляла маму ждать в коридор: «Ладно мамаша, вы ему еще в жопку маслица напихайте, у вас мужик растет, без вас тут перетерпит двадцать минут. Пральна гаварю?!!» Я подпрыгивал в кресле и внутри у меня все холодело. Пытка начиналась.
Герасимовна втыкала в розетку машинку «Мозер» и начинала скоблить мой скальп. Женщина она была крупная, с тяжелой рукой, поэтому мои еще неокрепшие шейные позвонки не могли противостоять ее напору. На второй минуте она остервенело выключала машинку и глядя мне в глаза через зеркало сквозь зубы цедила: «Не будешь ровно голову держать, шкет, хуже будет». Потом брала меня за вихры, закрепляла череп в удобном для нее положении, вдаряла мне промеж лопаток, чтоб не сутулился, и продолжала процедуру.
Она относилась к процессу стрижки творчески: стригла всегда по-разному, с применением рационализаторских методик типа «пытка зубастыми ножницами» (ими обычно края и челку простригают – Герасимовна выскубывала этим орудием мне волосы на всей площади головы), «снятие скальпа массажной счеткой во время укладки», «ровняние челки в течение десяти минут» (волосы – в глаза) и коронный номер – «самум» (горячая струя фена направлялась в лицо, так что все слизистые оболочки пересыхали, краснели и воспалялись). Несмотря на все ухищрения, на меня после стрижки смотреть без слез невозможно было и первая лексема, вырывающаяся из мозгового загона любого человека, меня лицезреющего была, конечно, «обкорнали».
Герасимовна всегда стригла плохо и так, как хотелось ей. Она лучше знала. «Кожа должна дышать!!» - басом кричала она. Несмотря на то, что сильные руки Герасимовны росли из ее не менее могучей жопы, человеком она была ответственным и добросовестным. Парикмахерская находится на полпути от моего подъезда до остановки троллейбуса. Так вот, темными зимними утрами, часов этак в шесть, моя мама, человек военный, спеша по вызову в часть на тревогу, видела, как Герасимовна топчется под закрытой еще парикмахерской. Воистину, точность –вежливость королей!
А сейчас что? Тьфу! Очередей в парикмахерских нет, тебя там постригут хоть сяк, хоть эдак, улыбнутся двести раз помогут слезть со специального развлекающего стула, пищащего и сияющего огнями, и еще сдачи в кассе дадут. Эх, не вырастет из нынешних детей людей, не вырастет…

@музыка: БГ - Город золотой

@настроение: Кот, зараза, чуть елку не опрокинул

@темы: solo, во мне, тихий ужас

21:17 

Ах!

To the Lighthouse


Человек года - полярный волк:
свитер, ушанка, сипящий голос.
Полярный волк, это - знающий толк
в том, что "на Юг" означает "на Полюс".

"Я - Руаль Амундсен. Я влюблен в лед.
Царство синего льда простирается от
полюса к полюсу. Жизнь во льдах
на любом языке начинается с "ах!"
Ах! когда на термометре - минус сорок.
Ваша мысль избавляется от сора.
На вопрос: "Что есть голос, зовущий в Рай?",
отвечаю: "Собачий простуженный лай!"

И. Бродский

@темы: во мне, онтологические замечательности, фальшиво, но неритмично

20:59 

Бульк!

To the Lighthouse


В постновогоднем сонном бреду в мозгу внезапно всплыли два стишочка. Один - Тимура Кибирова:

Нелепо сгорбившись, застыв с лицом печальным,
овчарка какает. А лес как бы хрустальным
сияньем напоен. И даже песнь ворон
в смарагдной глубине омытых ливнем крон
отнюдь не кажется пророческой. Лесною
дорогой утренней за влагой ключевою
иду я с ведрами. Июль уж наступил.
Дней знойных череда катится в даль, и пыль,
прибитая дождем, ступню ласкает. Томик,
Руслана верного бессмысленный потомок,
мчит, черной молнии подобный, за котом
ополоумевшим. Навстречу нам с мешком
полителеновым, где две рыбешки вяло
хвостами шевелят, бредет рыбарь бывалый
Трофим Егорович: «Здорово, молодежь!
Ну, у тебя кобель! Я, чай, не напасешь
харчей для этакой орясины!» Докучный
рой комаров кружит над струйкой сладкозвучной
источника. Вода в пластмассовом ведре
прохладна и чиста. И Ленка во дворе
пеленки Сашкины полощет, напевая
мелодью Френкеля покойного.


Другой - Кати Вержбалович:

Если утерян ключ
К пункту разгона туч,
К щитку со знаком грома,
К дверям чужого дома,
К окну стеклянного куба,
К замку, слепившему губы,
К угнанной ветром машине,
К летней, зелёной лощине,
К драконьим камней закромам,
Тогда приходите к нам.
Мы сделаем новый ключ
К любой чрезвычайный случЪ.


Заболел. После просмотра мультика "Хортон" захотел пожить в мире, где все питаются радугой и какают бабочками. Счастья вам в новом году.

@музыка: Cezaria Evora - Petit Pays

@настроение: Сонное

@темы: во мне, температура, фальшиво, но неритмично

К маяку

главная