• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: во мне (список заголовков)
21:19 

To the Lighthouse
Стихотворение Бунина, в которое четко вписываются мои жизненные сетчатки.


О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе лёгким белым краем
Встаёт, сияет облако. Давно
Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.

@настроение: Над седой равниной моря

@темы: во мне, щастье

20:17 

Питер. Дефицит. Уроды

To the Lighthouse
Чудо, чудо! Просто прелесть что такое эти гэдээровские лампы! Торшеров нет, а если есть – то для небожителей. Для Собчака, Нарусовой и генерала Лебедя. Дефицит. Это слово вместе с лексемой «богатыетожеплачут» («Антошка, беги к Кутяновым, скажи – начинается!») одним из первых впечаталось в мой мозг, впрочем, смысл его стал понятен мне относительно недавно, а почему эта дура Марианна оставила в первой серии ребенка на донью Чолли, а сама кувыркалась в стогах сена, маняще улыбаясь советским телезрителям, не возьму в толк до сих пор.
А тут идем мы с мамой в сад, и что-то вдруг толкает меня к полуразваленному за год настоящей демократии магазину. «Мам-мам, а это продуктовый или промтоварный?» - «Промтоварный». «Мам-мам, а книжки в промтоварных продаются?» (Невинный намек: вроде ребенок уточняет элементы новой для своего мировоззрения парадигмы. Коварный ум матери тут же зарубает на корню мой хитроумный план) – «Антон, отстань». «Мам-мам! Ну зайдем! Ну маам!» - «Черт с тобой, ты же опоздаешь».
Книжек в промтоварных не продают. Там вообще редко что-нибудь продают, или продают что-нибудь красивое и дорогое: деревянный герб СССР или пыльного каменного дедушку Ленина. ПРИВОЗЫ скудны и нерегулярны. Раннее утро, магазин только открылся, никого нет. А в магазине – дефицит! Ничто не предвещало роскошнейших импортных настольных ламп (абажуры с меня размером). Мы – Веспуччи, Колумбы! Никто до нас не знал об этом! «Ой, женщина, а не могли бы вы оставить, две штуки? Бежевую и бордовую, как вы думаете? У меня мама в Белоруссии, я ей поездом передам, а то у них там совсем ничего не бывает. Я быстро! Ребенка – в сад, домой за деньгами и заберу сразу! Войдите в мое положение!.. Спасибо, побегу. Через двадцать минут буду!».
Вихрем, задыхаясь – в сад по весенним или осенним (не помню) лужам и раскисшей дороге, оставив в пустом магазине продавщицу с прической, как у Мирей Матье («Нуу, знаете… Я ведь могу отказывать покупателям! Час подожду, потом обратно на прилавок выставлю»). К ненавистной воспитательнице Базылевой («Тебе зачем? Не помню я отчества этой чудесной женщины»). Она, естественно, смотрит на меня волком. Нормальные дети уже позавтракали, а я только появился – здрассти-пожалуйста! Мешаю ей шлангом аквариумы чистить. Она мне будет мстить. Я знаю.
За обедом я не смогу держать ложку, как мне нравится – Базылева разожмет своими клешнями мои пальчики и, брызжа слюной и тряся у самого моего носа своей шестимесячной химией, станет мне доказывать, что только дегенераты так едят. В тихий час она повесит на спинку моей кровати ремень, и, улыбаясь, уйдет заниматься неизвестно какими делами. Я буду тихо плакать от обиды и одиночества, прячась под подушкой, а утешать тревожным шепотом с соседней кровати меня будет Ариша («Не вой! Услышит – придет!»). Ариша хорошая, только дура. И волосы у нее короткие.
После прогулки Базылева поставит хорошим детям пластинку «Пусть бегут неуклюже», а меня запрет в спальне, чтобы я думал о своем поведении. А вечером мы будем делать аппликации. На самом деле эти аппликации – опыты над людьми. («Ваш ребенок умственно отсталый – все дети вклеили кружочки в центр, а квадратики – по краям. А ваш налепил не пойми как. Сводите его к психиатру»). Мама выведет меня за ворота, поцелует в зареванные глаза, скажет тихонько и сердито в сторону странное слово «сука», и мы пойдем домой. А там – новые книжки! Мама на Васильевском острове купила, потому что в Парголове магазины уже закрыты. Мы вместе будем ждать папу, потом пить чай и смотреть телевизор. За то, что папа так долго не шел с работы, он будет мне читать всю книжку два раза. Чтоб не засыпал, держу его за нос: чуть глаза закрываются – делаю сливку.
Почему, почему я в группе у Базылевой? Ведь существуют нормальные воспитательницы! Опухтина («Не помню, Антон, как их звали, честно!») даже не накричала на меня, когда обнаружила, что я сижу в нише под раковиной и сковыриваю краску с пыльных труб. «Ты что там делал?» - «Гингеме в пещере порядок наводил». Даже по голове меня погладила. А тетя Наташа Кутянова – наша соседка – тоже была воспитательницей и не кричала на меня, когда я расшиб с разбегу лоб о качели. «Ой, горе, щас намажу йодом - будешь с солнцем на лбу ходить!».
А я попал в группу к этому ходячему уроду. Ничего. Пусть подумает, кто накрошил ей в чай хлеба, погнул все мембраны в динамиках, поцарапал пластинки и затянул ее шерстяной свитер, за которым она в очереди три часа стояла. Нечего прятать от людей подарки. Они нам положены. В тихий час, когда этот ужас с напомаженными губами ушел «к заведующей» (ха-ха), мы с Даником нашли-таки мешки с конфетами и честно все раздали массам. Массы к концу тихого часа все доели и покрылись сыпью. Базылева, вернувшись, разбушевалась. Пусть, пусть. Мы стерпим. Родители все равно пожалуются, и ее лишат премии. Трудна, но весела жизнь настоящего героя. (Свой подарок я почему-то не съел и сыпью не покрылся. Видимо, удовлетворенный собственным альтруизмом, решил отложить гастрономические утехи на более мрачные времена).
Но однажды папа придет забирать меня из садика раньше обычного, вся группа соберется вокруг ничего не подозревающего меня, а Базылева, сияя, спросит: «Что же ты от нас уезжаешь, Антоша?». По дороге домой мы увидим цветущую черемуху. Папа оставит меня на шухере, а сам полезет отламывать веточку. Мама откроет дверь («Ой, цветы! Спасибо!). Квартира почему-то будет пустая и съежившаяся, черемуха будет осыпаться на оголенные доски пола, а голоса эхом отражаться от стен. Внизу просигналит копейка Красковского, и мы поедем на вокзал. На вокзале мама вспомнит, что забыла на кухне горшок с алоэ, и велит Красковскому отвезти его Жанне, чтоб та следила за растением. «Мам-мам! Мы что, к бабе едем?» - «Да. Насовсем».
Когда переезжали, одну лампу кокнули, во второй абажур порвали. Так и жили они еще лет восемь: одна с металлическим штырем вместо изящной керамической ножки, вторая – с самодельным кривоватым абажуром. Жалко.

@музыка: Stevie Wonder "Lately"

@настроение: хорошее

@темы: во мне

19:29 

Жизнь неумолимо продолжается

To the Lighthouse
Не понимаю, как жизни удалось сделать из меня закоренелого интроверта, потому что в детстве я не мог и на пять минут остаться в комнате один. У меня приключалась шумная истерика: слезы, сопли, белужий вой. Впоследствии что-то во мне постепенно стало меняться. Дошло до того, что сейчас мне без людей лучше, чем с людьми. Но все бы хорошо, если бы не ноябри.
В ноябре у меня обостряется сам не знаю что. Видимо, заряды позитива (ненавижу это слово, но оно здесь лучше всего подходит), полученные в августе, расходуются и мне начинает казаться, что все меня бросили, перестали любить и вообще.
Сегодня первый день этой осени, когда мне так показалось. Меня все бросили. Я гнетуще один. И рассказ про Хемуля, который любил тишину, Туве Янссон, видимо, ненароком списала с меня.
lib.ru/JANSSON/hemul.txt
Дорогие! Понуждайтесь во мне, пожалуйста! Недолго, только месяц. Вы мне так нужны. А я этим месяцем буду жить еще целый год. Если не захотите во мне нуждаться, не надо. Но если лично ты, ты, ты и ты не будете во мне нуждаться, я вас поубиваю. А потом себя.
Всё.

@музыка: Тишина

@настроение: делаю вид, что все хорошо

@темы: solo, во мне, тихий ужас

22:09 

Хокку

To the Lighthouse
Иней на белой
Хризантеме – попробуй
Разгляди его…

@темы: во мне, онтологические замечательности, утро туманное

20:03 

Любимые парадоски

To the Lighthouse
Сегодня у меня температура. А занятия прогуливать не хочется. Из этого становится ясно, почему на философии я сегодня философией не занимался. Всю пару мы с Никитой читали "Парадоски" Петрушевской - одной из лучших современных русских писательниц (на мой вкус). Вообще-то она драматург и прозаик, а не поэт, оттого стихи не совсем обычные. Стихи Петрушевская вполне обоснованно называет "строчками разной длины", потому как в прозе все строчки одинаковые. В каждой "парадоске" (всего из 61) заключен парадоксик. Вот мои любимые:

1
луна
это солнце тьмы
мороз
это зной зимы
звезды
есть тюрьмы света
осень —
диагноз лета

2
в соли
бессмертие огурцов
дети
это невоздержание отцов
пол в жилье
это цель потолка
рота на войне —
переполненные кишки полка

3
дверь
есть пролог
эпилога
тропинка
это
созданная
волей народа
кривая дорога
блюдце —
это надгробие
сервиза
и только на пожаре
выявляется
стойкость карниза

4
пушка — пердящий
анус войны
генералу кажется
что это его
трубящий фаллос
гром —
это острый психоз тишины
пауза пауз
солнце —
дневная совесть часов
ночью им
как хочется
так и врётся
верхи —
это тонкий юмор басов
Шаляпин
отдыхает
(смеется)

24
родители
авторы
галатей
и давидов
в восторге
от своих
мелких творений
в экстазе
отец и мать
пока эти
кариатиды
сами не станут
авторами
таких же
маленьких произведений
и не начнут
на них
орать

41
ночь нежна
к тем кто бродит
любя
утро к тем
кто ушел далеко
увы
оставшись без крова
но вот как у тебя
получается
молоко
из травы
скажи
корова

46
семья
это то место
где можно
безвозмездно схлопотать по морде
где тебя оскорбят
выдав это
за правду-матку
но где тебя не выдадут
где постелят
накормят
приласкают
утолят жажду
вылечат и похоронят
и будут навещать
на Пасху
и еще по крайней мере
дважды

51
так сказал Ницше
а он не соврет
что потребление пищи
это торжество сил
и утоление
инстинкта власти
итак
следуем за Ницше
берем бутерброд
и он смиренно
как нищий
(а кто бы его спросил)
исчезает
в нашей пасти

@музыка: наушники здохли

@настроение: хорошее

@темы: во мне, онтологические замечательности, температура

12:16 

Старый добрый английский пафос (оправданный)

To the Lighthouse
Очень люблю эти слова:

No man is an Iland, intire of it selfe; every man is a piece of the Continent, a part of the maine; if Clod bee washed away by the Sea, Europe is the lesse, as well as if a Promontorie were, as well as if a Mannor of thy friends or of thine owne were; any mans death diminishes me, because I am involved in Mankinde; And therefore never send to know for whom the bell tolls; It tolls for thee.

JOHN DONNE

@музыка: Cezaria Evora - Petit Pays

@темы: онтологические замечательности, во мне

20:59 

Бульк!

To the Lighthouse


В постновогоднем сонном бреду в мозгу внезапно всплыли два стишочка. Один - Тимура Кибирова:

Нелепо сгорбившись, застыв с лицом печальным,
овчарка какает. А лес как бы хрустальным
сияньем напоен. И даже песнь ворон
в смарагдной глубине омытых ливнем крон
отнюдь не кажется пророческой. Лесною
дорогой утренней за влагой ключевою
иду я с ведрами. Июль уж наступил.
Дней знойных череда катится в даль, и пыль,
прибитая дождем, ступню ласкает. Томик,
Руслана верного бессмысленный потомок,
мчит, черной молнии подобный, за котом
ополоумевшим. Навстречу нам с мешком
полителеновым, где две рыбешки вяло
хвостами шевелят, бредет рыбарь бывалый
Трофим Егорович: «Здорово, молодежь!
Ну, у тебя кобель! Я, чай, не напасешь
харчей для этакой орясины!» Докучный
рой комаров кружит над струйкой сладкозвучной
источника. Вода в пластмассовом ведре
прохладна и чиста. И Ленка во дворе
пеленки Сашкины полощет, напевая
мелодью Френкеля покойного.


Другой - Кати Вержбалович:

Если утерян ключ
К пункту разгона туч,
К щитку со знаком грома,
К дверям чужого дома,
К окну стеклянного куба,
К замку, слепившему губы,
К угнанной ветром машине,
К летней, зелёной лощине,
К драконьим камней закромам,
Тогда приходите к нам.
Мы сделаем новый ключ
К любой чрезвычайный случЪ.


Заболел. После просмотра мультика "Хортон" захотел пожить в мире, где все питаются радугой и какают бабочками. Счастья вам в новом году.

@музыка: Cezaria Evora - Petit Pays

@настроение: Сонное

@темы: во мне, температура, фальшиво, но неритмично

21:17 

Ах!

To the Lighthouse


Человек года - полярный волк:
свитер, ушанка, сипящий голос.
Полярный волк, это - знающий толк
в том, что "на Юг" означает "на Полюс".

"Я - Руаль Амундсен. Я влюблен в лед.
Царство синего льда простирается от
полюса к полюсу. Жизнь во льдах
на любом языке начинается с "ах!"
Ах! когда на термометре - минус сорок.
Ваша мысль избавляется от сора.
На вопрос: "Что есть голос, зовущий в Рай?",
отвечаю: "Собачий простуженный лай!"

И. Бродский

@темы: во мне, онтологические замечательности, фальшиво, но неритмично

18:42 

Стриженый ангел или Жертва Герасимовны

To the Lighthouse
С парикмахерской мои отношения всегда были крайне натянутыми. Как говаривал дедушка Ф., закатывая рукава и потирая руки от предвкушаемого удовольствия, полезли в детство. Во всем виновата одна ужасная женщина с размалеванной мордой и рыжими шестимесячными кудрями. В первой половине последнего десятилетия прошлого века ей случилось занимать пост заведующей питерского садика, куда мне выпало ходить каждый день и долбить там суровый асфальт непростых детских отношений от звонка до звонка. Едва мама ввела меня в ее кабинет, заведующая поджала губы, несколько сдвинула скальп назад и тихо, но сурово проговорила с интонацией, как будто моя милая мама – дебил и вообще не соображает: «Ребенка надо стричь!» Видя наше замешательство, она задумчиво поглядела в окно, забарабанила малиновым маникюром по лакированной крышке стола и пропела вдаль на выдохе: «Вшииииииииии». Потом она определила, в какой коллектив меня внедрять, и мы с мамой покинули ее кабинет, оставив женщину один на один с нелегким делом заведования дошкольным учреждением. «Дура» - обозвала потом ее мама.
Как чрезвычайно шли мне мои ангельские кудри! С ними мой образ представлял собой гармоничную эстетическую целостность, единство и борьбу противоположностей: я походил одновременно на ангела с пасхальной дореволюционной открытки и на юного бунтаря Володю Ульянова, чьи кудри к семнадцатому году уже настолько затерялись в круговороте веществ, что вполне себе могли стать кофейной гущей, оседающей на фарфоровых стенках чашки, еще хранящей тепло тонких аристократических пальчиков какой-нибудь там Елизаветы Боулз-Лайн, в будущем королевы-матери. До сих пор помню свое эффектное дефиле по вестибюлю цирка в дефицитном бархатном чехословацком костюме, с каштановыми кудрями и тщеславным видом. Было мне три года. А тут – стричься…
Да, вот сидел я сегодня в парикмахерской и наблюдал. Нет, не те уже парикмахерские, ой не те. Сегодня там к детям особый подход – кресло с рулем, забавный фен в виде дракона там, хуе-мое. Вот когда я был ребенком, парикмахерская была другая. Вместо зеркал и радужных стен с манящими хайрастыми фифами, меня встречал щербатый кафель, пузырястый линолеум и три улыбки металлурга: парикмахерши Герасимовны, маникюрши Наташи и заведующей Любовь Степановны. С матерью к мастеру было нельзя. Герасимовна с суровым видом выслушивала невнятные указания и отправляла маму ждать в коридор: «Ладно мамаша, вы ему еще в жопку маслица напихайте, у вас мужик растет, без вас тут перетерпит двадцать минут. Пральна гаварю?!!» Я подпрыгивал в кресле и внутри у меня все холодело. Пытка начиналась.
Герасимовна втыкала в розетку машинку «Мозер» и начинала скоблить мой скальп. Женщина она была крупная, с тяжелой рукой, поэтому мои еще неокрепшие шейные позвонки не могли противостоять ее напору. На второй минуте она остервенело выключала машинку и глядя мне в глаза через зеркало сквозь зубы цедила: «Не будешь ровно голову держать, шкет, хуже будет». Потом брала меня за вихры, закрепляла череп в удобном для нее положении, вдаряла мне промеж лопаток, чтоб не сутулился, и продолжала процедуру.
Она относилась к процессу стрижки творчески: стригла всегда по-разному, с применением рационализаторских методик типа «пытка зубастыми ножницами» (ими обычно края и челку простригают – Герасимовна выскубывала этим орудием мне волосы на всей площади головы), «снятие скальпа массажной счеткой во время укладки», «ровняние челки в течение десяти минут» (волосы – в глаза) и коронный номер – «самум» (горячая струя фена направлялась в лицо, так что все слизистые оболочки пересыхали, краснели и воспалялись). Несмотря на все ухищрения, на меня после стрижки смотреть без слез невозможно было и первая лексема, вырывающаяся из мозгового загона любого человека, меня лицезреющего была, конечно, «обкорнали».
Герасимовна всегда стригла плохо и так, как хотелось ей. Она лучше знала. «Кожа должна дышать!!» - басом кричала она. Несмотря на то, что сильные руки Герасимовны росли из ее не менее могучей жопы, человеком она была ответственным и добросовестным. Парикмахерская находится на полпути от моего подъезда до остановки троллейбуса. Так вот, темными зимними утрами, часов этак в шесть, моя мама, человек военный, спеша по вызову в часть на тревогу, видела, как Герасимовна топчется под закрытой еще парикмахерской. Воистину, точность –вежливость королей!
А сейчас что? Тьфу! Очередей в парикмахерских нет, тебя там постригут хоть сяк, хоть эдак, улыбнутся двести раз помогут слезть со специального развлекающего стула, пищащего и сияющего огнями, и еще сдачи в кассе дадут. Эх, не вырастет из нынешних детей людей, не вырастет…

@музыка: БГ - Город золотой

@настроение: Кот, зараза, чуть елку не опрокинул

@темы: solo, во мне, тихий ужас

21:44 

To the Lighthouse
Серые воробышки
Серьезные личики
Сели на ладошку мне
Умные птичики

Глядят внимательно
Кашляют тѝхенько
Птенчики стараются
Эх, лихо-лихонько

Глазоньки чистые
Радужной каракатицы
Никуда без масочки
Никуда без капельницы

Серые воробышки
Чертят звездылинии
Помечтают полетят
от химии к химии

Колыбельную спою
Засопят неловко
Пусть поспит хоть до утра
Лысенька головка

Господи, помоги

@темы: во мне

11:30 

Меня тут не стояло

To the Lighthouse
По-моему, самый кошмар – это когда близкий человек начинает тобой немного тяготиться. Вернее как, он не то чтобы начинает, а просто в нем неосознанно это тяготение может проступить. А может, черт подери, и не проступить. Вот в чем проблема. Поэтому когда по телефону спрашивают: «Ну, что-нибудь скажешь еще хорошего напоследок?», внутри всплывает сон великой Фаины Раневской, где она идет по тенистой аллее, а впереди в легкой дымке бредет он – милый, милый Пушкин. Она бежит к нему, тряся грудью и задыхаясь, догоняет, плачет от счастья. Он оборачивается, смотрит на Фаину печальными глазами и протяжно говорит: «А, это ты, старая блядь… Заебала ты меня со своей любовью...»
Воспоминание об этом сне проносится в мозгу со скоростью света, и вместо того, чтобы на полном серьезе и без всякого пафоса сказать: «Спасибо, милый друг, за то, что ты есть в моей жизни, я тебя очень люблю!» язык сам сухо промямливает: «Да нет, в принципе, ничего… Пока, наверное…» Кладешь трубку и думаешь: «А что ничего? В каком принципе?»
Если что, то во всех этих моих комплексах прошу винить старую блядь Раневскую. Я тут ни при чем. Меня тут не стояло. Не стояло. Да.
Зигмунд, лежать тихо!

@темы: во мне, тихий ужас

13:10 

Распетому сердцу и без вина тепло

To the Lighthouse
ГАРИК СУКАЧЕВ "ОЛЬГА"

Вей, бей, проруха судьба,
Разбуди слов рябиновый слог.
Постучи в дверь, пораскинь снег
По лесам век, да по полям рек

Кто-то не волен зажечь свет,
Кто-то не в силах сказать нет,
Радугой стелется судьба-змея,
Пожирает хвост, а в глазах лед.

А в груди страх, а в душе тоска,
Больно, ей больно, да иначе нельзя.

Но только вей, бей проруха судьба,
Разбуди слов рябиновый слог.
Постучи в дверь, пораскинь снег
По лесам вех, да по полям рек

Я так хочу притаиться на твоем плече,
Рассказать слов, рассказать дум.
В карманах порыться и достать лед,
Охладить лоб, охладить лоб.

Тикают часики - дин-дон,
Да только стоп звон там за седою горой.
Льется водица по траве век,
По тебе и по мне да по нам с тобой

@темы: во мне

18:15 

Корова

To the Lighthouse
Посмотрите все обязательно мультфильм Александра Петрова «Корова» (1989 г.). Он есть на торрентах. Гениальный фильм гениального человека. Без слез смотреть не получается. Как у Гримберг:
на кровь, на сухожилия -
горсть соли.
Так больно, страшно,
сердце так болит.
Так больно, больно,
так душа болит.
Идти, идти -
и умереть от боли.

Но эта боль не достоевская. Эта боль исцеляет и дает жить как-то. Вымывает сор из мозгов, позволяет трезво смотреть из замыленных глаз на мир. Видеть его таким, какой он есть. Дышать, ценить, любить, благодарить.

@музыка: Lila Downs - La Sandunga

@темы: во мне, онтологические замечательности

20:46 

Стивен Долдри

To the Lighthouse


Пока есть такие, как Стивен Долдри, в мире будет все в порядке.
"Часы" и "Чтец" - профессиональные, честные, сильные фильмы.
Стивену Долдри уже за эти работы на Страшном суде простят все.


запись создана: 19.04.2009 в 14:28

@настроение: "Их сто раз убьешь - а они живут!.."

@темы: solo, во мне

11:30 

Капитан внутри

To the Lighthouse


В мире есть семь, и в мире есть три,
Есть люди, у которых капитан внутри,
Есть люди, у которых хризолитовые ноги,
Есть люди, у которых между ног Брюс Ли,
Есть люди, у которых обращаются на "Вы",
Есть люди, у которых сто четыре головы,
Есть загадочные девушки с магнитными глазами,
Есть большие пассажиры мандариновой травы,

Есть люди, разгрызающие кобальтовый сплав,
Есть люди, у которых есть двадцать кур-мяф,
Есть люди типа "жив" и люди типа "помер",
Но нет никого, кто знал бы твой номер...

БГ

@музыка: 212-85-06

@темы: во мне, утро туманное

14:56 

Ночь музеев

To the Lighthouse
22:55 

Я дома.

To the Lighthouse


Болит голова. Жарко. В вазе умопомрачительно громадные пионы.
Хочу танцевать. Котяков, не позабывай ни про что. Буду тебе напоминать.
Петрушевская хочет домой (которая у К., Сажи и Лизы). Надо что-то предпринимать.
Настька уезжает на Кавказ работать официанткой, за что ее бабушка знать больше не желает. Что я буду делать два месяца?
Тоша, я люблю тебя несмотря ни на что.
Выпью холодного кефира - и в объятия Макса Фрая, который оказался женщиной Светланой Мартынчик.
И пусть все взорвется нафиг и утонет в грозовом ливне.
А потом - спать, спать, спать. (Вспоминается тот же Фрай: "срать, срать, срать"...)

@темы: во мне, бортовой журнал, чучух-чучух

18:47 

To the Lighthouse
Ну ничего. Теперь я знаю, как это. Спускать с восьмого этажа чугунные ванны. Разгружать по четыре тонны песка. Носить хрупкий гипсокартон по лестничным пролетам.
Но Боже! Халтурить с ними мне не доставляет никакого удавольствия! А! А! Болваны! Болваны во тьме...
Неболван, выздоравливай моментально.

@музыка: Manu Katche - Lo

@настроение: "Пролетариат? У меня нет знакомого с таким именем!" (С. Дали)

@темы: во мне, громкий ужас, тихий ужас

10:31 

Священные монстры

To the Lighthouse
Недавно Н.М. опубликовал что-то подобное. Вот мой вариант:



Борис Гребенщиков: Есть люди, у которых капитан внутри.
Кира Муратова: Я хотела бы убить повседневность.
Рената Литвинова: Он мне на тридцатилетие даже ничего крупного не подарил.
Туве Янссон: «Хочешь есть? Сегодня на обед фруктовый суп и желе». - «Ужас», – мрачно изрек папа и, повернувшись к стене, сильно закашлялся.
Владимир Набоков: Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом.
Алан А. Милн: “What about a story?” said Christopher Robin. - “What about a story?” I said.
Людмила Петрушевская: Простите слезы…
Джером Д. Cэлинджер: He went out to Hollywood and prostituted himself.
Земфира Рамазанова: Не думать про завтра, на включать телевизор.

@темы: во мне

15:04 

Leisure

To the Lighthouse


Ближайшее подобие зарождения разума (и в человеческом роде и в особи) мне кажется можно найти в том дивном толчке, когда, глядя на путаницу сучков и листьев, вдруг понимаешь, что дотоле принимаемое тобой за часть этой ряби есть на самом деле птица или насекомое. Для того, чтобы объяснить начальное цветение человеческого рассудка, мне кажется, следует предположить паузу в эволюции природы, животворную минуту лени и неги. Борьба за существование – какой вздор! Проклятие труда и битв ведет человека обратно к кабану. Мы с тобой часто со смехом отмечали маньякальный блеск в глазу у хозяйственной дамы, когда в пищевых и распределительных замыслах она этим стеклянистым взглядом блуждает по моргу мясной. Пролетарии, разъединяйтесь! Старые книги ошибаются, Мир был создан в день отдыха.

В. Набоков "Другие берега"

@темы: solo, во мне, онтологические замечательности

К маяку

главная