• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:19 

To the Lighthouse
Да! Да! Да! Да! Да!
Бесплатная Лила Даунс в русском интернете!
Я в восторге!

17:25 

Дуальные отношения, говоришь...

To the Lighthouse

@темы: друг

11:32 

Да здравствует генеральная уборка!

To the Lighthouse
Позавчера разгребал завалы в своем жилище и нашел давно, еще с ноября затерявшийся листочек. На нем – высокая японская поэзия, сочиненная двумя придурками на скучной паре. Четные хокку – Йасеня, нечетные – мои:

Кленовый листок
Меж любимых страничек…
Вспомнил весну.

Вспомнил весну:
В открытые окна
Влетел серый день.

Влетел серый день:
На ресницах высохнут
Давние слезы.

Давние слезы.
Кончилась в соснах смола.
Стоят сухие.

Стоят сухие…
(Бамбук на ветру поет)
Солнца не видно.

Солнца не видно,
Но и луны не видать.
Пью одинокий.

Пью одинокий:
В чайной утром тихо,
Гейши уснули.

Гейши уснули,
Розовеет край неба.
Милый румянец.

Милый румянец.
Занавески трепещут,
Мысли смешались.

Мысли смешались,
Спутаны пряди волос.
Спят два поэта.

А в первых числах февраля иду, значитца, по парку утром: мороз, солнце, настроение приподнятое. Дай, думаю, пошлю смс Никите:

Камбоджу – сонцам,
Снегам – Юту
Накрые шчодры
Месяц Люты.

А он мне в ответ:

А вось хахлам,
Што без газА,
Ён падаруе
МаразА!

Мне стало за державу обидно, все-таки я наполовину хохол:

Што маразы?
Гарох у сценку!
Нас грэе
Юля Цiмашэнка!

Никитушка меня добил:

А у рэгиёнах
Гавараць:
Яна выдатнейшая
Бляць!
К таму ж з яе златой
Касы
Ня зробiш, братка,
Кiубасы.

Вот такая вот дружеская переписка.

@темы: фальшиво, но неритмично, чучух-чучух, щастье, друг

11:30 

Меня тут не стояло

To the Lighthouse
По-моему, самый кошмар – это когда близкий человек начинает тобой немного тяготиться. Вернее как, он не то чтобы начинает, а просто в нем неосознанно это тяготение может проступить. А может, черт подери, и не проступить. Вот в чем проблема. Поэтому когда по телефону спрашивают: «Ну, что-нибудь скажешь еще хорошего напоследок?», внутри всплывает сон великой Фаины Раневской, где она идет по тенистой аллее, а впереди в легкой дымке бредет он – милый, милый Пушкин. Она бежит к нему, тряся грудью и задыхаясь, догоняет, плачет от счастья. Он оборачивается, смотрит на Фаину печальными глазами и протяжно говорит: «А, это ты, старая блядь… Заебала ты меня со своей любовью...»
Воспоминание об этом сне проносится в мозгу со скоростью света, и вместо того, чтобы на полном серьезе и без всякого пафоса сказать: «Спасибо, милый друг, за то, что ты есть в моей жизни, я тебя очень люблю!» язык сам сухо промямливает: «Да нет, в принципе, ничего… Пока, наверное…» Кладешь трубку и думаешь: «А что ничего? В каком принципе?»
Если что, то во всех этих моих комплексах прошу винить старую блядь Раневскую. Я тут ни при чем. Меня тут не стояло. Не стояло. Да.
Зигмунд, лежать тихо!

@темы: во мне, тихий ужас

13:11 

To the Lighthouse
Посвящается Августу
Владиславу Крапивину
и непутевым детям




Летом вечер - синий сон
Крошки, чай, собачий вой
Абажур раздавит светом
Где ты, где ты мой родной?

Ночь придет достанет ключ
Отворит им медным дверь
Смотрит смотрит на подушку
Нету мальчика теперь

Где твой мальчик? Убежал.
Ночь мохната и страшна
Убежал в какие страны?
Слёзы слёзы, тишина

Ночь присядет на порог
Разметет хвостом все сны
Желтый глаз укроет веком
Август, темень, нет луны

Он пошел за ветром утром
По канату (тонкий луч)
Крылья сделав из бумаги.
Как мне, как его вернуть?

Из автобуса "Икарус"
Говорили люди мне
Вышел мальчик с желтым змеем
На сиреневой струне

Шестилетни ножки скоро
Как иголкой шов - прошей
Сосчитали сто ступеней
На двенадцать этажей

И асфальт простер объятья
Крыша робко замерла
К солнцу - змей. Молочны зубки
Приняла сыра земля

Ведь никто и не подумал
Знать не мог и не хотел...
Хрупкий череп, пятки, гробик
Мальчик, может, улетел?

Раньше плакала до колик
Но сказал мне старый дед
Красномордый алкоголик
В землю не идут в шесть лет

Что в гробу не милый мальчик
И асфальтовы уста
Не его расцеловали
И не верь им - клевета

Если он ушел за ветром
Он теперь там милый гость
Для него там - тень под кедром
А не ржав могильный гвоздь

Уходи, подруга ночка
У тебя еще дела
Ах, зачем же я, зачем я
Дверь тогда не заперла?

@музыка: Hevia

@темы: фальшиво, но неритмично

14:14 

Еще раз здравствуй, стадное чувство!

To the Lighthouse
Ваш Тотем раскрылся! Это... Лосось
Это создание всю жизнь проводит в постоянном движении, уходя из родного гнездышка и возвращаясь, чтобы вывести свое собственное потомство, причем никогда не сходит с намеченного еще далекими предками маршрута. Жизнь порой кажется вам скучной и однообразной, но вы отнюдь не стремитесь выбиться из родного течения и отправиться исследовать другие возможные пути. Такие как вы отличаются поразительным хладнокровием и некоторой флегматичностью, иными словами, вы не спешите принимать решения, да и вообще не любите действовать. Зачем что-то менять, если знаешь, что лучшего уже не найдешь? И все же, иногда стоит иметь запасные пути оступления, иначе вы рискуете угодить на "медвежий нерест". Почему бы вам не попробовать что-нибудь новое, впустить свежую струю в свою жизнь? Старая вода уже порядком застоялась. А уверенность в новых начинаниях вам придаст подарок Тотема - Жемчужина.image
Пройти тест

@музыка: Наушники оторвались, точнее, их разорвало.

17:50 

Ночь одной женщины

To the Lighthouse


Тихо сёрбнув вечернего кофэ,
Анна Павловна моет посуду.
Пенорадугогубкой счищает
С белой чашки помадослед.

А потом почитает газетку.
Сына спящего в лоб поцелует.
Аккуратно развесит халатик.
С головою – в кусаючий плед.

Вспомнит вдруг, что морду не смыла,
Под кроватию тапки искать.
Тихо в ванну иттить по холодному,
Размалёваны очи смывать.

Вот, уже чистоликая, снова на ложе
Укрывает свой корпус теплом.
Минут пять еще мозг калькулирует,
А потом наряжается сном.

Анне Павловне снится хорошее.
К ней приходят сады голубы,
Босогривые рыжие лошади,
В синих блюдечках снег-твороги.

Анне Павловне коротко грезится,
Что проснется совсем не она,
Что Она – всего неба Медведица,
Что Она всего поля Трава.

В предпоследние семь минут утренних
Анне Павловне видится Сон:
Что она – вдруг сама Анна Павлова
И в Париже идет на поклон.

Матюкнувшись от звука будильника,
Героиня продрала глаза,
И пошла на работу рутинную –
В «Жигулях» починять тормоза.

@музыка: Кустурица и некурящий оркестр

@темы: solo, Фрейды Фриды, фальшиво, но неритмично

13:52 

Сон

To the Lighthouse
Сегодня снова снилось просторное метро, уже надземное. Ехал в нем по Проспекту с ощущением, что я в Минске первый день. На остановке у "Цэнтральнай кнiгарнi" меня встретила бабушка, дала два пирога, подарила коричневую шубу и меховую шапку, а потом куда-то пропала. С сожалением отметив, что шапка и громадная шуба почему-то женские, я зашел в книжный магазин, запихал пироги и шубу в какой-то угол, и, опасаясь, как бы все это ненароком не сперли, пошел выбирать книги. Навыбирал себе 7 штук, среди которых точно была Петрушевская (прямо на обрезе тома было написано: ЛЮДМИЛА ПЕТРУШЕВСКАЯ), и проснулся. Доктор, ау!

@музыка: Народная - Конь гулял на воле

@темы: Фрейды Фриды, утро туманное, чучух-чучух

23:03 

Послеполуденный отдых Фавна

To the Lighthouse
Сон. В начале я бегу по заснеженному полю к далекому березовому лесу, за который садится солнце, и отовсюду слышу голос: «Вы же понимаете, что и Гёте, и Шиллер, и Пушкин – явления совершенно демонические?». Останавливаюсь, оборачиваюсь. Со странным ощущением (то ли голос принадлежал Пушкину, то ли я сам во сне был Пушкиным) переношусь в другую плоскость реальности сна. Здесь главные герои – Баба-Яга, Алёнушка и Иванушка. Все как в сказке «Гуси-лебеди» (вместо гусей – Баба-Яга), то есть колдунья похищает детей и держит их у себя. Роль Бабы-Яги мое сознание отвело Елене Николаевне Руденко – профессору кафедры теоретического и славянского языкознаня БГУ – женщине, против которой я ничего не имею и которой кое-где даже восхищаюсь. В реальности будучи славистом, во сне Баба-Яга заводит с Иванушкой оживленный спор о ценности своей научной деятельности, который неуловимо и незаметно перетекает из филологической в историческую плоскость. В конце сна Баба-Яга с неимоверным апломбом заявляет, что преподает церковнославянский язык в Оксфорде, на что Иванушка ей говорит, что подходы к периодизации истории необходимо пересматривать и роль средневековья крайне недооценена современными учеными, да и вообще нельзя называть одним именем период времени в 1000 лет. Баба-Яга смущенно соглашается. Конец сна.
Пипец, господа.
Я раньше подозревал, что сон строится из бессознательного и осознаваемого, но вот что осознаваемое приходит из прошлого, настоящего и будущего, понял, встав с постели сегодня. Итак, прошлое: посмотренная утром церемония интронизация патриарха Кирилла внесла в сон фразу о демоническом начале несчастных поэтов, а образ Бабы-Яги впечатался в мозг во время лекций по общему языкознанию. Настоящее: спал рядом с мамой, которая смотрела по ноутбуку сериал про какую-то девочку. Девочкин голос во сне унаследовала Алёнушка. Будущее: проснувшись, включил телевизор и увидел сцену дуэли Пушкина (его играл Безруков), снятую на заснеженном поле.
Вот так.

@темы: Фрейды Фриды, утро туманное

12:54 

Да здравствует стадное чувство

To the Lighthouse
шаробелодельня
эрудиция: 37духовность: 365 придумали ноусмайл и край

21:44 

To the Lighthouse
Серые воробышки
Серьезные личики
Сели на ладошку мне
Умные птичики

Глядят внимательно
Кашляют тѝхенько
Птенчики стараются
Эх, лихо-лихонько

Глазоньки чистые
Радужной каракатицы
Никуда без масочки
Никуда без капельницы

Серые воробышки
Чертят звездылинии
Помечтают полетят
от химии к химии

Колыбельную спою
Засопят неловко
Пусть поспит хоть до утра
Лысенька головка

Господи, помоги

@темы: во мне

18:42 

Стриженый ангел или Жертва Герасимовны

To the Lighthouse
С парикмахерской мои отношения всегда были крайне натянутыми. Как говаривал дедушка Ф., закатывая рукава и потирая руки от предвкушаемого удовольствия, полезли в детство. Во всем виновата одна ужасная женщина с размалеванной мордой и рыжими шестимесячными кудрями. В первой половине последнего десятилетия прошлого века ей случилось занимать пост заведующей питерского садика, куда мне выпало ходить каждый день и долбить там суровый асфальт непростых детских отношений от звонка до звонка. Едва мама ввела меня в ее кабинет, заведующая поджала губы, несколько сдвинула скальп назад и тихо, но сурово проговорила с интонацией, как будто моя милая мама – дебил и вообще не соображает: «Ребенка надо стричь!» Видя наше замешательство, она задумчиво поглядела в окно, забарабанила малиновым маникюром по лакированной крышке стола и пропела вдаль на выдохе: «Вшииииииииии». Потом она определила, в какой коллектив меня внедрять, и мы с мамой покинули ее кабинет, оставив женщину один на один с нелегким делом заведования дошкольным учреждением. «Дура» - обозвала потом ее мама.
Как чрезвычайно шли мне мои ангельские кудри! С ними мой образ представлял собой гармоничную эстетическую целостность, единство и борьбу противоположностей: я походил одновременно на ангела с пасхальной дореволюционной открытки и на юного бунтаря Володю Ульянова, чьи кудри к семнадцатому году уже настолько затерялись в круговороте веществ, что вполне себе могли стать кофейной гущей, оседающей на фарфоровых стенках чашки, еще хранящей тепло тонких аристократических пальчиков какой-нибудь там Елизаветы Боулз-Лайн, в будущем королевы-матери. До сих пор помню свое эффектное дефиле по вестибюлю цирка в дефицитном бархатном чехословацком костюме, с каштановыми кудрями и тщеславным видом. Было мне три года. А тут – стричься…
Да, вот сидел я сегодня в парикмахерской и наблюдал. Нет, не те уже парикмахерские, ой не те. Сегодня там к детям особый подход – кресло с рулем, забавный фен в виде дракона там, хуе-мое. Вот когда я был ребенком, парикмахерская была другая. Вместо зеркал и радужных стен с манящими хайрастыми фифами, меня встречал щербатый кафель, пузырястый линолеум и три улыбки металлурга: парикмахерши Герасимовны, маникюрши Наташи и заведующей Любовь Степановны. С матерью к мастеру было нельзя. Герасимовна с суровым видом выслушивала невнятные указания и отправляла маму ждать в коридор: «Ладно мамаша, вы ему еще в жопку маслица напихайте, у вас мужик растет, без вас тут перетерпит двадцать минут. Пральна гаварю?!!» Я подпрыгивал в кресле и внутри у меня все холодело. Пытка начиналась.
Герасимовна втыкала в розетку машинку «Мозер» и начинала скоблить мой скальп. Женщина она была крупная, с тяжелой рукой, поэтому мои еще неокрепшие шейные позвонки не могли противостоять ее напору. На второй минуте она остервенело выключала машинку и глядя мне в глаза через зеркало сквозь зубы цедила: «Не будешь ровно голову держать, шкет, хуже будет». Потом брала меня за вихры, закрепляла череп в удобном для нее положении, вдаряла мне промеж лопаток, чтоб не сутулился, и продолжала процедуру.
Она относилась к процессу стрижки творчески: стригла всегда по-разному, с применением рационализаторских методик типа «пытка зубастыми ножницами» (ими обычно края и челку простригают – Герасимовна выскубывала этим орудием мне волосы на всей площади головы), «снятие скальпа массажной счеткой во время укладки», «ровняние челки в течение десяти минут» (волосы – в глаза) и коронный номер – «самум» (горячая струя фена направлялась в лицо, так что все слизистые оболочки пересыхали, краснели и воспалялись). Несмотря на все ухищрения, на меня после стрижки смотреть без слез невозможно было и первая лексема, вырывающаяся из мозгового загона любого человека, меня лицезреющего была, конечно, «обкорнали».
Герасимовна всегда стригла плохо и так, как хотелось ей. Она лучше знала. «Кожа должна дышать!!» - басом кричала она. Несмотря на то, что сильные руки Герасимовны росли из ее не менее могучей жопы, человеком она была ответственным и добросовестным. Парикмахерская находится на полпути от моего подъезда до остановки троллейбуса. Так вот, темными зимними утрами, часов этак в шесть, моя мама, человек военный, спеша по вызову в часть на тревогу, видела, как Герасимовна топчется под закрытой еще парикмахерской. Воистину, точность –вежливость королей!
А сейчас что? Тьфу! Очередей в парикмахерских нет, тебя там постригут хоть сяк, хоть эдак, улыбнутся двести раз помогут слезть со специального развлекающего стула, пищащего и сияющего огнями, и еще сдачи в кассе дадут. Эх, не вырастет из нынешних детей людей, не вырастет…

@музыка: БГ - Город золотой

@настроение: Кот, зараза, чуть елку не опрокинул

@темы: solo, во мне, тихий ужас

13:30 

Закрыл справку

To the Lighthouse
Но все еще болею.

mr.serge
если открыть в paint наше лого, поставить точку и сохранить, как монохромный bmp, при сохранении нажать да, то он поменяется и станет векторным...

CREATOR
Если огурец нарезать скалкой, полить доместосом и дать коту, то кот поменяется и станет пчёлкой...

21:22 

Впервые меня рассмешил баш

To the Lighthouse
wizard on duty : до нового года мы не потрахаемся
yyyy : Фу, как грубо
wizard on duty : ой
wizard on duty : сорри
wizard on duty : до дня, когда шумный декабрь сменяет похмельный январь мой нефритовый стержень не потревожит твою пещеру наслаждений

@темы: Фрейды Фриды, тихий ужас, щастье

21:17 

Ах!

To the Lighthouse


Человек года - полярный волк:
свитер, ушанка, сипящий голос.
Полярный волк, это - знающий толк
в том, что "на Юг" означает "на Полюс".

"Я - Руаль Амундсен. Я влюблен в лед.
Царство синего льда простирается от
полюса к полюсу. Жизнь во льдах
на любом языке начинается с "ах!"
Ах! когда на термометре - минус сорок.
Ваша мысль избавляется от сора.
На вопрос: "Что есть голос, зовущий в Рай?",
отвечаю: "Собачий простуженный лай!"

И. Бродский

@темы: во мне, онтологические замечательности, фальшиво, но неритмично

20:59 

Бульк!

To the Lighthouse


В постновогоднем сонном бреду в мозгу внезапно всплыли два стишочка. Один - Тимура Кибирова:

Нелепо сгорбившись, застыв с лицом печальным,
овчарка какает. А лес как бы хрустальным
сияньем напоен. И даже песнь ворон
в смарагдной глубине омытых ливнем крон
отнюдь не кажется пророческой. Лесною
дорогой утренней за влагой ключевою
иду я с ведрами. Июль уж наступил.
Дней знойных череда катится в даль, и пыль,
прибитая дождем, ступню ласкает. Томик,
Руслана верного бессмысленный потомок,
мчит, черной молнии подобный, за котом
ополоумевшим. Навстречу нам с мешком
полителеновым, где две рыбешки вяло
хвостами шевелят, бредет рыбарь бывалый
Трофим Егорович: «Здорово, молодежь!
Ну, у тебя кобель! Я, чай, не напасешь
харчей для этакой орясины!» Докучный
рой комаров кружит над струйкой сладкозвучной
источника. Вода в пластмассовом ведре
прохладна и чиста. И Ленка во дворе
пеленки Сашкины полощет, напевая
мелодью Френкеля покойного.


Другой - Кати Вержбалович:

Если утерян ключ
К пункту разгона туч,
К щитку со знаком грома,
К дверям чужого дома,
К окну стеклянного куба,
К замку, слепившему губы,
К угнанной ветром машине,
К летней, зелёной лощине,
К драконьим камней закромам,
Тогда приходите к нам.
Мы сделаем новый ключ
К любой чрезвычайный случЪ.


Заболел. После просмотра мультика "Хортон" захотел пожить в мире, где все питаются радугой и какают бабочками. Счастья вам в новом году.

@музыка: Cezaria Evora - Petit Pays

@настроение: Сонное

@темы: во мне, температура, фальшиво, но неритмично

23:18 

Один день из жизни старого шведа (Жюль Бастьен-Лепаж "День всех святых")

To the Lighthouse


Эйнар Фредрикссон знал двадцать оттенков серого и восемь голубого, хотя сам, впрочем, считал эти знания бесполезными. Каждый день вот уже тридцать восемь лет подряд жена Эмилия будила его словами «Какое сегодня небо, Эйнар?», оставляла мужа думать в постели, а сама шла на кухню готовить завтрак. Эмилия привыкла все делать наощупь, так что ее слепоты иной мог и не заметить, правда, иногда старуху выдавал неточный взгляд и странные вопросы. Эмилия быстро свыклась со своей судьбой и не горевала, а вскоре начала замечать, что в темноте каждый звук и аромат приобретают большую цену, чем при свете. Эйнару все же несколько досаждал обострившийся нюх жены, и теперь старому шведу приходилось пить в меру и подальше прятать табак, запах которого Эмилия не переносила с юных лет и с усердием, достойным лучшего применения, топила, топила нычки милого мужа в Далалвене.
Эйнар неспеша оделся, вышел во двор и прополоскал горло колодезной водой. «Господин Фредрикссон!» - так громко не умел кричать никто в округе. Эйнара приветствовала глуховатая госпожа Олафссон, живущая в доме напротив. Она, видно, с рассвета сидела на скамейке у калитки Фредрикссонов. «Я слышала к вам на каникулы из Стокгольма приедут внуки?» - «О, да, Марта, как раз сегодня». – «Возьми для них яблок, Эйнар, мне все равно их девать некуда…». Марта, отворив калитку, вошла во двор и протянула Эйнару корзину. «Спасибо, Марта. Зайдешь?» - «Пожалуй, что нет, Эйнар. Привет Эмилии». Аккуратно прикрыв за собой калитку, Марта вновь села на скамейку у забора. Пожав плечами и глянув на небо, Эйнар вошел в дом.
«Сегодня цвета трехдневной отстоявшейся мыльной воды, дорогая» - сказал Эйнар, усаживаясь за стол. «Где яблоки? Я все слышала» - «В сенях, дорогая». Эмилия задумалась. «Вот что. Когда поешь, наколи дров. Пока ты будешь приводить в порядок сад, я наварю повидла на веранде. Там ведь яблок хватит?» - «Конечно».
До полудня Эйнар сгребал в кучи палую листву, а Эмилия резала на веранде яблоки. Внезапно выглянуло солнце. Эмилия сразу же почувствовала это: слепые всегда это остро ощущают. «А сейчас? Эйнар?» - «А сейчас оно голубое, как изразцы на нашей печке». Эйнар по очереди разжег четыре костра из сухих листьев и с наслаждением закурил, зная, что дым его трубки смешается с дымом костров и Эмилия ничего не учует. Накурившись всласть, Эйнар поднялся на крыльцо. «Ну как повидло?» - «Через полчасика будет готово. Все-таки у Марты лучшие яблоки если не во всей Швеции, то в Евле точно. Жаль что зубы у меня не те, чтобы есть их сырыми…». Эмилия задумчиво помешивала в кастрюле. «Эйнар, почему ты никогда не спросишь, зачем мне знать цвет неба по утрам?» Старый Фредрикссон задумался. «Иногда я понимаю, как тебе тяжело, дорогая». Эмилия обняла Эйнара: «Я всегда знала, как ты меня любишь», - незаметно для Эйнара она достала курительную трубку из кармана его пиджака и спрятала себе в фартук. «Ну, пора тебе встречать Кале и Анику. Скоро они приедут».
Когда Эйнар хлопнул калиткой, Эмилия положила трубку на стол, взяла тяжеленную кастрюлю с повидлом и восемь раз с размаху опустила ее на трубку. Собрав щепки, она бросила их в печь и горько заплакала. «Я делаю это, чтоб ты знал, как ты мне нужен, скотина…» - прошептав это, она обессилено опустилась в кресло-качалку и разрыдалась.

***
Пароход из Стокгольма задерживался. Эйнар начал было волноваться, что мороженое, купленное для Кале и Аники, растает, но опасения его оказались напрасными: у входа в порт показалось судно. Сбежав по сходням, внуки повисли на шее деда и, уверяя, что больше всего они любят подтаявшее мороженое, с удовольствием умяли пломбир в бумажных стаканчиках. До автобуса в пригород оставалось еще полчаса, поэтому большинство (в лице Кале и Аники) решило идти домой пешком. Несмотря на свой артрит, Эйнар на удивление быстро поддался воле внуков: уж слишком радовала его перспектива неспешной прогулки с ними. За целый час внуки успели рассказать Эйнару обо всем на свете, от успехов в школе до впечатлений от первой морской поездки без родителей.
Когда до дома оставалось меньше километра, Эйнара охватила тревога: вдали над домом, который пока скрывали придорожные деревья, клубился черный дым. Фредрикссон ускорил шаг, а вскоре и вовсе перешел на неуверенный бег. Ничего не понимающие дети спешили за ним.
Забор был сломан, у него толпились соседи, во дворе стоял пожарный расчет. От дома остались лишь обугленные стены: крыша ввалилась внутрь. В ушах Эйнара стучала кровь, он ничего не слышал, перед глазами все поплыло словно в тумане. Вдруг из общей суматохи проступил отчетливый вопль Марты Олафссон: «Эйнар, она задохнулась!». Марта обняла обмякшего старика и вместе с ним упала: Эйнар потерял сознание.

***
Вызванная из Стокгольма дочь занималась организацией похорон и ухаживала за Эйнаром, не оправившимся до конца после удара. Не внимая уговорам дочери, Фредрикссон все же отстоял свое право присутствовать на церемонии прощания в соборе, после которой сразу же вернулся в больницу: на кладбище его сердце бы не выдержало.
Прошло две недели. Дочери и внукам пора было возвращаться в Стокгольм. Пока сгоревший дом отстраивался, Эйнара согласилась приютить Марта, которой ухаживать за Фредрикссоном было только в радость, поскольку за восемь лет вдовства она истосковалась по общению.
Когда Эйнар выписался из больницы, он с удивлением отметил ту старательность, с которой Марта ждала его прихода: в доме был идеальный порядок, ужин состоял из трех блюд, а простыни были накрахмалены до хрустального звона. После того, как Эйнар прилег отдохнуть (доктор еще долго велел ему соблюдать постельный режим), в комнату постучала Марта. «Эйнар, можно я посижу с тобой? Мне одной скучно…» - «Конечно, Марта. Мне пока не хочется спать». Марта села у окна и выжидающе посмотрела на Эйнара. Тот не знал, с чего начать разговор. После небольшой паузы, Марта все же решила взять инициативу в свои руки: «Ты знаешь, я тут накопила денег и думала, куда же их потратить. Вот решила купить радио. С ним веселее…» Эйнар удивился, ведь Марта и раньше плохо слышала: а с годами ее глухота становилась все сильнее. Вслух своих соображений он все же не высказал. «Может послушаем?» - «О да, конечно». Как раз передавали концерт симфонической музыки. К концу второго отделения Эйнара стало клонить в сон.
«Эйнар, на что похожа эта музыка?» - непривычно громкий окрик Марты разбудил Фредрикссона. Он удивленно посмотрел на соседку и через минуту ответил: «Так дождь барабанит по крышам». Марта улыбнулась, выходя из комнаты. Жизнь продолжалась.

@темы: Любите живопиь, поэты

12:16 

Старый добрый английский пафос (оправданный)

To the Lighthouse
Очень люблю эти слова:

No man is an Iland, intire of it selfe; every man is a piece of the Continent, a part of the maine; if Clod bee washed away by the Sea, Europe is the lesse, as well as if a Promontorie were, as well as if a Mannor of thy friends or of thine owne were; any mans death diminishes me, because I am involved in Mankinde; And therefore never send to know for whom the bell tolls; It tolls for thee.

JOHN DONNE

@музыка: Cezaria Evora - Petit Pays

@темы: онтологические замечательности, во мне

23:51 

Сессия и мы

To the Lighthouse


20:03 

Любимые парадоски

To the Lighthouse
Сегодня у меня температура. А занятия прогуливать не хочется. Из этого становится ясно, почему на философии я сегодня философией не занимался. Всю пару мы с Никитой читали "Парадоски" Петрушевской - одной из лучших современных русских писательниц (на мой вкус). Вообще-то она драматург и прозаик, а не поэт, оттого стихи не совсем обычные. Стихи Петрушевская вполне обоснованно называет "строчками разной длины", потому как в прозе все строчки одинаковые. В каждой "парадоске" (всего из 61) заключен парадоксик. Вот мои любимые:

1
луна
это солнце тьмы
мороз
это зной зимы
звезды
есть тюрьмы света
осень —
диагноз лета

2
в соли
бессмертие огурцов
дети
это невоздержание отцов
пол в жилье
это цель потолка
рота на войне —
переполненные кишки полка

3
дверь
есть пролог
эпилога
тропинка
это
созданная
волей народа
кривая дорога
блюдце —
это надгробие
сервиза
и только на пожаре
выявляется
стойкость карниза

4
пушка — пердящий
анус войны
генералу кажется
что это его
трубящий фаллос
гром —
это острый психоз тишины
пауза пауз
солнце —
дневная совесть часов
ночью им
как хочется
так и врётся
верхи —
это тонкий юмор басов
Шаляпин
отдыхает
(смеется)

24
родители
авторы
галатей
и давидов
в восторге
от своих
мелких творений
в экстазе
отец и мать
пока эти
кариатиды
сами не станут
авторами
таких же
маленьких произведений
и не начнут
на них
орать

41
ночь нежна
к тем кто бродит
любя
утро к тем
кто ушел далеко
увы
оставшись без крова
но вот как у тебя
получается
молоко
из травы
скажи
корова

46
семья
это то место
где можно
безвозмездно схлопотать по морде
где тебя оскорбят
выдав это
за правду-матку
но где тебя не выдадут
где постелят
накормят
приласкают
утолят жажду
вылечат и похоронят
и будут навещать
на Пасху
и еще по крайней мере
дважды

51
так сказал Ницше
а он не соврет
что потребление пищи
это торжество сил
и утоление
инстинкта власти
итак
следуем за Ницше
берем бутерброд
и он смиренно
как нищий
(а кто бы его спросил)
исчезает
в нашей пасти

@музыка: наушники здохли

@настроение: хорошее

@темы: во мне, онтологические замечательности, температура

К маяку

главная